Смертельный рейс

Он повернул голову, и в поле зрения попала немолодая женщина в очках с тонкой оправой и мужчина с большим носом и выпуклыми строгими глазами.

– У тебя, у тебя, Леша! – улыбнулась женщина и поднялась со стула. – Ну я пойду, Борис Михайлович, а вы тут не долго. Нельзя ему переутомляться. Только самое важное, остальное через пару-тройку дней, пусть немного силы вернутся. Истощение крайней стадии.

– Ну что, лейтенант Пивоваров, давай побеседуем, – заговорил мужчина, положив на колени блокнот и вынув из кармана карандаш. – Коган моя фамилия. Я следователь Особого отдела НКВД.

– НКВД? – Лешка нахмурился, изучая лицо следователя и пытаясь понять, кто он для этого сурового человека – обвиняемый, жертва, предатель? – Мне придется отвечать за разбитый самолет? Мне это ставят в вину?

– Нет, Алексей. Сейчас не будем об этом. Это дело следствия, много вопросов будет к разным людям. Скажи, что произошло? Почему упал твой самолет?

– Я не знаю, товарищ следователь. – Лешка нервно облизнулся. – Я шел правым в крайнем звене. Погода стала портиться, видимость упала. Под крылом рельеф сложный, гористый. А облачность все ниже. Лидер передал: подняться до пяти тысяч. Я ручку на себя, оборотов добавляю и чувствую, что тяга двигателя падает. Своих уже не вижу, но, думаю, раз я крайний, то передо мной самолетов и не должно быть. Я прибавляю газу на прямой, чтобы потом на горке потянуть вверх. Тяну, тяну, вроде набирает высоту, а там все сплошь пелена. А подо мной сплошные горы, камень и хвойные леса без просвета. И тут движок начал дергаться. Глохнет, чувствую, точно глохнет. А планировать некуда. Я посадил бы, будь подо мной поле. И тут двигатель встал намертво. И высота – минимум. Только-только парашют открыть. Ну я и прыгнул. Черт знает, как жив остался. Бок, правда, пропорол себе сучком. А потом выбирался. Повезло поохотиться, мясом разжиться. Шел я примерно на запад."

"– Значит, вы считаете, что причина крушения – неисправность двигателя вашего самолета?

– Ну да, – согласился Пивоваров, глядя на следователя и стараясь понять, куда он клонит.

– А сейчас, когда все позади, когда вы можете объективно и без нервов оценивать ситуацию, вы все так же считаете? Или, может быть, какие-то иные факторы могли повлиять? Может, вы ошиблись в чем-то, может, механики залили вам плохое топливо, может, температура упала или под вами был пожар, а не облачность?

– Нет, причина была в двигателе, – уверенно заявил летчик. – И не только у меня.

– А у кого еще? – торопливо спросил Коган, делая пометки в блокноте.

Эти пометки очень беспокоили Алексея. Ему не хотелось, чтобы пострадали механики с их аэродрома. Ведь на них могли свалить недобросовестную подготовку к вылету.