Одна смертельная тайна

Что ж, дочь своим ранним вдовством повторяла ее судьбу.

Ивана Николаевича оплакивали всем уездом, как врача его очень уважали, да и человек он был хороший. Злорадства не скрывала, пожалуй, только матушка Ангелина. Глафира знала, что сестра внутри души торжествует из-за свалившегося на их семью горя. Мол, пусть знает Наташка, что не все коту масленица. А то и учеба за границей, и уважение людское, и сын – сладкий котенок, да еще и муж любящий.

Сама Ангелина в доме своего мужа считалась хуже чем за прислугу. Ей только и оставалось, что вести хозяйство, да и приглядывать за пятерыми его детьми от предыдущего брака. Об их существовании Ангелина узнала уже после того, как сама родила Гошеньку.

Просто в один далеко не прекрасный день, еще не совсем оправившись от тяжелых родов, она выглянула в окно и увидела подводу, на которой сидели пятеро детишек, до этого пребывавших у бабки в Архангельской губернии. И вот уже два года целыми днями она стирала, убирала, готовила и терпела детские капризы, что ее дурной характер не улучшало.

Сразу после похорон уехал из имения Иван, сын Артема. Не куда-нибудь уехал, а в Москву, заявив, что сельская жизнь обрыдла ему до невозможности. Никакой тяги к ведению хозяйства парень не испытывал, постигать науку управления имением отказывался. Артем бесился, да сделать ничего не мог. Ну, не вбивать же эту науку кулаками и батогами. Глафира велела племянника против воли не держать и даже сто рублей ему выдала на дорогу.

Спустя три года Иван прислал единственное письмо, в котором сообщил, что женился на хорошей девушке и у них родился сын. Владимир Иванович Якунин. Артем к сообщению о том, что стал дедом, отнесся спокойно, только лицо скривил, словно у него заболели зубы. Ивана, не пожелавшего управлять имением и переехавшего в Москву, он так и не простил. Глафира втайне от брата отправила племяннику с оказией небольшую сумму, да и в последующие годы помогала ему время от времени.

В том же 1895 году во второй раз стала бабушкой и сама Глафира. У ее сына Федора, женившегося на дочке соседского помещика, на свет появился сын, названный Алексеем. В имении Румянцевых вновь зазвучал детский плач.

Обратная дорога в Глухую Квохту заняла всего час. Богатов гнал машину с приличной скоростью, так что в какой-то момент Саше даже стало не по себе. Разобьются еще, чего доброго.

– Ну как, ваши переговоры прошли удачно? – спросила она мужчину за рулем.

Кто его знает, может, он так раздражение из-за неудачи вытесняет. Она же совсем не знает этого человека.

– Что? Ах да. Переговоры. Вот к чему я никак не привыкну в этой жизни, так это к тому, что никому нельзя доверять. Если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, – делай сам.