Смерть со школьной скамьи

У Журбиной в нем был персональный номер люкс: две комнаты, санузел с ванной, телевизор, холодильник. В этом корпусе своя столовая, там готовят по специальному меню, к обеду подают бокал сухого вина. Ты пробовал когда-нибудь кетчуп? Я пробовала. Вкусная штука, с ним можно любую дрянь съесть.

— Что еще пробовала?

— Уху из стерляди, мидий в винном соусе, мясо всякое. Там ведь как: приходят отдыхающие в столовую, две ложки съели и пошли по номерам. Аристократы, мать их, все о фигуре заботятся! Икру не доедают, к вину иной раз вообще не притрагиваются. По обычаю, все не использованные продукты забирают повара и администраторы. А все, что осталось на столах, — это собственность обслуги. Придешь после праздника зал мыть — на два дня продуктов запасешься.

Она встала, переоделась у дверей в поношенный домашний халат.

— Там хорошо жилось! — продолжила Инга. — Работы немного, еды хватало, свободного времени полно. Я там книг перечитала целую библиотеку. Но если у наших гостей банкет, то тут держись! Пляски до утра, дым коромыслом, посуду перебьют, насвинячат — нам потом на целый день работы. Банкеты проводились только в нашем корпусе и только для наших гостей. В остальном доме отдыха никаких пьянок-гулянок. Спиртное можно купить только в баре с обеда и до восьми вечера. После одиннадцати отбой.

— А где Ленка работала?

— Вначале в общем корпусе администратором была. Потом к нам перешла.

На улице смеркалось. Инга уложила ребенка спать. Мы допили водку, подумали взять еще бутылку, но решили не злоупотреблять.

— Как-то раз Журбина вызвала меня к себе, — рассказывала Инга, — и стала подробно расспрашивать о спецшколе, о том, как я попала туда. И вот в тот момент, когда я призналась, что убила свою мать, у Валентины Павловны проскользнула легкая такая усмешка, едва заметная. Я на свалке видела один раз такую. Прибился как-то к нам бродяга и стал рассказывать нашему соседу дяде Вите, какой он в зоне крутой был. Тот слушал, слушал, усмехнулся и говорит: «Мне пятьдесят лет, из них я тридцать хозяину отдал, а ты мне заливать будешь, что по первой ходке в воровском углу спал?»

Она замолчала, рассматривая себя в оконном отражении.

— Со мной или с бродягой? Меня Журбина после этого разговора перевела в маленький корпус, а бродягу мужики увели на отвал и закопали живьем, чтобы врал поменьше.

— Я вижу, у вас там с советской властью не очень.

— Какая советская власть на свалке, пошутил, что ли? Там все живут по своим законам: хибары строят где хотят, дети в школу не ходят, все поголовно промышляют стеклотарой да вторсырьем. Меня когда в спецшколу оформляли, то выяснили, что на меня нет свидетельства о рождении, а у матери никогда не было паспорта.

— А как же тогда тебе возраст определили?

— По справке из роддома.