«Смерть» на языке цветов

Вниз к дороге ведет только та узкая тропинка, по которой они приехали. Если его хватятся, то бросятся в погоню и обязательно поймают до того, как он успеет добраться до Лаврова. Тогда надо действовать иначе. Мальчик тихонько вздохнул и стремглав ринулся к воротам. В голове у него возник четкий план.

Отодвинув щеколду и толкнув калитку, чтобы она открылась настежь, он вовсе не стал выскакивать на улицу и бежать со всех ног. Не обращая внимания на истошно залаявших собак, он, наоборот, метнулся обратно ко входу в дом, заскочил в первую попавшуюся комнату и спрятался на подоконнике за шторой.

— Кто там у тебя? — услышал он резкий, отрывистый голос убийцы.

— Мальчишка, она с мальчишкой приехала.

— Идиот, что же ты сразу не сказал. Его надо догнать. А ты, тварь прокурорская, давай, двигай к выходу, и без фортелей, а то пристрелю. Сама понимаешь, мне терять нечего.

— Оставь в покое ребенка, — это сказала Лиля, и Матвей чуть не заплакал, что она в такую минуту думает о нем.

— Извини, подруга, не могу. Он слишком много знает. Но ты не переживай, больно вам не будет, ни тебе, ни ему. Сейчас я вас свяжу и оставлю тут до вечера. Так что до темноты поживете еще.

— Зачем? — Голос Лили был неестественно спокоен.

— Так мизансцену надо выстроить. — Убийца коротко хохотнул. — Алиби себе обеспечить. Придумать, как и где вас убрать, чтобы на меня никто не подумал.

— Конечно, тебе хотелось, чтобы подумали на Ковалева. Да?

— Если он сдохнет в своей реанимации, то так и будет. — В голосе полыхнула ненависть и тут же угасла. — Вы с мальчонкой никакого отношения к ковалевским преступлениям не имеете. С вами произойдет несчастный случай. Так бывает. Ну что, поймал? — Последнее уже относилось к вернувшемуся Широкову.

— Его нигде нет.

— Что за ерунда, он не мог далеко убежать. Собаки подняли шум сразу, и дорожка тут только одна. Он даже до трассы вряд ли успел бы добраться.

— А я говорю, что его нигде нет. — В голосе оператора слышалась близкая истерика. — Ты вообще что творишь? Ты во что меня втягиваешь, падла?

— Молчи, урод. — Убийца перешел на визг, и Матвей на время даже перестал разбирать слова. — Вот что, я знаю, что я с вами сделаю. С вами со всеми.

Раздался глухой удар, стон, кажется Лилин, звук падения тела, грохот перевернувшейся табуретки и новый вскрик Широкова:

— Не надо. Прекрати! Прекрати, я сказал!"

"Еще один удар, снова стон, теперь мужской. Снова падение, сопение, затем выдвинули ящик стола, скрипнула буфетная дверца. Матвей, весь превратившийся в слух, пытался представить, что сейчас происходит на кухне. Больше всего на свете он мечтал оказаться как можно дальше от этого места, но он все рассчитал правильно, пока убийца здесь, бежать нельзя.