Смерть эксперта-свидетеля

Я еще не знаю, покончила ли ваша подруга с собой или была убита. Но если мне суждено выяснить истину, я должен знать, выходила мисс Моусон из дома в тот вечер, когда погиб доктор Лорример, или нет?

– Мы весь вечер провели дома, вместе. Мы же вам говорили.

Воцарилась тишина. Мэссингему казалось, она тянется уже много минут. Вдруг поленья в камине вспыхнули, раздался треск, словно пистолетный выстрел. Одно из поленьев скатилось на каминную плиту. Дэлглиш опустился на колени и щипцами аккуратно положил полено на место. Тишина все длилась и длилась. Потом Анджела сказала:

– Пожалуйста, сначала вы скажите мне правду. Вы думаете, Стар убили?

– Я не могу быть в этом уверен. Возможно, что я никогда не смогу этого доказать. Но – да, я так думаю.

– Стар действительно выходила в тот вечер, – сказала она. – Ее не было с половины восьмого до половины девятого. Она не говорила мне, куда она ходила, и она была совершенно обыкновенной, такой же, как всегда, абсолютно спокойной и собранной, когда вернулась домой. Она ничего не сказала мне, но она действительно выходила из дома. – Потом она добавила: – А теперь мне хотелось бы, чтобы вы ушли. Пожалуйста.

– Мне думается, кто-то должен побыть здесь, с вами, – сказал Дэлглиш.

– Я не ребенок. Мне не нужна миссис Суоффилд, или районная медсестра, или еще кто-нибудь из деревенских доброхотов. И женщина-полицейский мне здесь тоже ни к чему. Яне совершала никаких преступлений, так что вы не имеете права силой навязать мне свое присутствие. Я сообщила вам все, что знаю. Вы заперли бюро Стеллы, так что никто не сможет добраться до ее бумаг и прочих вещей. Я не стану делать глупости – ведь это выражение употребляют, когда хотят тактично поинтересоваться, не собираешься ли ты покончить с собой? Нет, я не собираюсь. Со мной уже все в порядке. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

– Боюсь, нам придется снова навязать вам свое присутствие – несколько позже, – сказал Дэлглиш.

– Несколько позже – это лучше, чем сейчас.

Она вовсе не пыталась их оскорбить. Она просто говорила все, как есть. Она с трудом встала и пошла к двери, высоко подняв голову на неподвижной шее, словно лишь жесткая дисциплинированность тела помогала ей сохранить хрупкое равновесие ума. Дэлглиш и Мэссингем переглянулись. Она была права. Невозможно силой принести утешение, нелепо навязывать чье-то общество, если нежеланно ни то ни другое. Не было закона, дающего им право остаться с ней или заставить ее уехать. И кроме того, были еще дела.

Анджела прошла к окну и из-за шторы следила, как их машина объехала Спроггов лужок и помчалась в сторону деревни. Потом она бросилась в переднюю и стянула с полки телефонную книгу.