Дрессированная смерть

Если я сумею его вырубить, пока он меня не заметил… Хотя чего скромничать – сумею. Тогда…»

Майору оставалось надеяться, что охранник пойдет один. Уверенность в это вселяло то, что за все время, проведенное в самолете, он не заметил, чтобы рядовые боевики и телохранители в камуфляже контачили между собой. Оно и неудивительно, подготовка «камуфляжников» и подготовка рядовых боевиков отличалась на порядок, а это значило, что элита относилась к простым бандитам с пренебрежением и презрением.

«Сперва надо отдать команду на штурм».

Лавров осторожно приблизился к выходу.

«Еще не хватало случайную пулю от своих получить».

Майор со всеми предосторожностями выглянул в дверной проем.

Перед самолетом – ни единой души. Группа десантников, около десяти человек, стояла в отдалении.

«Их талибы и разглядывают сейчас в иллюминаторы, – решил майор, – ждут, когда пойдут сдаваться».

А дальше, до самого горизонта, насколько хватало взгляда, не наблюдалось никакого движения.

Опустив взгляд, Лавров сначала увидел ствол нацеленного на него автомата, а потом встретился взглядом со старшим лейтенантом Бархановым."

"Лавров описал условными знаками обстановку на борту и то, что предстоит совершить старлею. Барханов кивнул.

Он затолкал труп «камуфляжника» под багажный стеллаж и взял с верхней полки мегафон.

* * *После длительного ожидания в полном безмолвии, щелчки рычагов и шум открываемого люка звучали обнадеживающе. Барханов бросил взгляд на прикрывавших его бойцов и упреждающе поднял руку, напоминая пулеметчику и снайперу, чтобы не начали раньше времени. Нервы все-таки не железные, а обнаружение себя раньше времени – смерть.

Старлей, кусая губы, ждал продолжения, гадая про себя, что же происходит у него над головой.

Наверху послышалась короткая возня, а следом глухие удары, будто кто-то нанес пару ударов по боксерской груше. В эти мгновения он испытывал противоречивые чувства – радость, потому что майор был жив, и сожаление, потому что ничем не мог ему помочь. И тут из люка вылетело грузное тело, именно вылетело, словно его сбил грузовик на дороге. Перевернувшись в воздухе, Мустафа успел сгруппироваться и приземлился на ноги, но не удержался, упал лицом вниз.

– Взять его, – успел шепотом скомандовать старлей, пока Мустафа совершал воздушное сальто, сам Барханов не сводил глаз с люка, ожидая продолжения.

Но находившийся рядом сержант уже и без команды вскочил, бросаясь к Мустафе, одноглазый, хрипя, поднимался на колени. В два прыжка сержант оказался возле бандита и с ходу врезал ему прикладом по лысой голове. Медлить было нельзя, бандит мог поднять крик. Удар был четким и не слишком сильным. Мустафа, как сноп, рухнул, вновь припечатавшись лицом к бетону.