Дрессированная смерть

Он попытался подняться на ноги, но сильное головокружение не позволило ему этого сделать. Немного приподнявшись, подполковник не устоял и упал на холодный каменный пол.

– Смотри, он уже пришел в себя, – прозвучал охрипший голос Дмитрия.

– Они никого не убили? – Загорский узнал своего подчиненного.

– Все в порядке. Вы только не поднимайтесь. Мы думали, что вас уже нет в живых, оказывается, не так все плохо, – успокоил его Дима.

– Что со мной случилось? – подполковник в самом деле не помнил, что произошло после того, как его подвели к входу в пещеру, – сказывался сильный удар прикладом в затылок.

– Мы с Михаилом услышали шаги, доносившиеся из тоннеля… – начал было говорить Дмитрий, но Загорский его перебил:

– Начинаю вспоминать, я еще хотел ударить конвоира… но дальше ничего не помню, – Загорский потрогал затылок, на нем уже появилась огромная шишка.

– …раздались шаги, мы подумали, что боевики идут за нами. А потом была какая-то возня. И они ушли. Через минуты три я услышал стон. Мы рискнули пойти. Вы лежали у стены.

– Я думал, они меня убьют. Но, видимо, я им еще нужен, – задумчиво произнес Загорский.

– Где вас держали все это время? – поинтересовался появившийся из темноты Михаил.

– Я разговаривал с Омаром, – ответил Алексей. Неожиданно его голос стал тихим. Взволнованно он посмотрел на Дмитрия: – Моей жены здесь нет?

– Нет. Ларису и еще с десяток заложников с самолета никто больше не видел. Надеюсь, они живы, – Дмитрий отвел взгляд в сторону."

"Из темноты послышался детский плач. Подполковник прикрыл ладонью свет от лампочки, бивший в глаза, и через некоторое время мог уже отчетливо видеть фигуры людей. Пещера, где он оказался, была невелика. Единственным выходом из нее служил проем в скальной породе, за ним начиналась крутая лестница. В пещере находилось около тридцати заложников. Но что более всего угнетало Алексея, так это то, что рядом с ним женщины и дети, они-то меньше всего были виноваты в том, что случилось.

«Это все из-за меня. По моей вине страдают. Я поставил под угрозу жизнь многих из них, – проклинал себя Загорский, – что случилось с Ларисой? Я не должен был оставлять ее одну. Но что я мог сделать? Сожалеть о прошлом – последнее дело», – постепенно он взял себя в руки.

– Дима, Миша, слушайте меня внимательно, – зашептал подполковник, у него в голове созрел план.

* * *К самолетному люку, отгороженному от обоих салонов тяжелыми плотными шторами, подошли все трое: Мустафа, майор Лавров и охранник в камуфляже, – остановились. Одноглазый повернулся к майору лицом и уже хотел было приказать ему открыть люк, но рассудил:

«Откроет и сиганет вниз. Теперь его здесь ничего не держит. Русская баба в салоне не в счет, не станет он из-за нее одной сдавать отряд.