Конец смены

Он разбирается в компьютерах — да он, собственно, компьютерный гений, хотя ей и обидно это признавать, — и он почти наверняка оставил себе «черный ход» к ее устройствам. Если так, то он сможет проверять все, когда захочет, — ему только и надо, что ноут. Если она эту хуету выключит, то он узнает и узнает, что она жива.

— Что же делать? — шепчет Фредди. Она, дрожа, бредет к окну — ох ты ж, бля, как холодно в доме зимой — и смотрит в темноту. — Что же теперь делать?

Однако, выплывая из сна в реальность, он понимает, что звонят не в дверь — это телефон возле кровати. Стационарный. Он пытается нащупать трубку, она падает, он подбирает ее с покрывала и выдает какой-то размытый аналог «алло».

— Я подумал, что у тебя мобильный на вибрации, — говорит Пит Хантли. Голос у него совсем не сонный и причудливо веселый.

Ходжес щурится и смотрит на часы на тумбочке, но не может разобрать времени. Его бутылочка с обезболивающими, уже наполовину пустая, заслоняет цифровое табло. Боже, это же сколько он вчера выпил?

— Я тоже не знаю, как это делается. — Ходжес барахтается, пытаясь сесть. Он не может поверить, что боль настолько быстро усилилась. Словно он ждал, пока её распознают, и тогда запустила в него свои когти.

— Надо браться за ум, Керм.

Как-то уже поздновато, думает тот, свешивая ноги с кровати.

— А почему ты звонишь… — Ходжес отодвигает бутылочку с лекарством, — …в шесть сорок утра?

— Не мог дождаться, чтобы пересказать тебе хорошую новость, — говорит Пит. — Брейди Хартсфилд мертв. Медсестра обнаружила на утреннем обходе.

Ходжес подскакивает на ноги и даже не чувствует боли.

— Позже сегодня будет вскрытие, но врач, который его осматривал, склоняется к версии о самоубийстве. У него на языке и деснах остатки чего-то. Вызванный врач взял образец, а другой вроде берет наш медэксперт вот прямо сейчас. Они с анализом не заставят себя ждать, ведь Хартсфилд у них там такая рок-звезда…

— Так он этим всегда увлекался, — говорит Пит. — Кажется, ты сам это говорил, и не раз.

Но что? Пит прав. Брейди действительно увлекался самоубийствами, и не только чужими. Он же даже был готов погибнуть на ярмарке вакансий в Городском Центре осенью 2009 года, если все бы пошло не так, а через год он на инвалидной коляске въехал в аудиторию «Минго» с тремя фунтами взрывчатки, примотанными к сиденью. Так что его собственная задница оказывалась в эпицентре событий. Но это тогда, а сейчас все изменилось. Или не так?

— Не знаю… — говорит Ходжес.

— А я знаю. Он, наконец-то нашел способ, как это сделать. И все. В любом случае, если ты считаешь, что Хартсфилд как-то связан со смертями Эллертон, Стоувер и Скапелли — да я и сам примерно так думал, — то теперь можешь расслабиться. Он врезал дуба, склеил ласты, заработал деревянный костюм.