Смех и грех Ивана‑царевича

— Мне дурно… — прошептала Елизавета Матвеевна, — сейчас стошнит…

— И тут вам повезло, — безжалостно продолжал я. — Пятакову категорически не нужен скандал. Игорь, узнав о трупе во дворе, приказывает начальнику своей охраны и секретарю решить проблему, да так, чтобы не было ни пыли, ни шума. Бабичев увозит тело. Куда он его дел, понятия не имею, думаю, где‑то тайком похоронил. Небось не первый раз боссу подобную услугу оказывает. Когда же я, проявляя неуместное любопытство, поинтересовался у Аносова, не выяснил ли он, кто погиб у черного хода в дом, тот спокойно соврал про некую Галину Андрееву, охотницу за кладом. Тогда я поверил ему, но сейчас понимаю: такой женщины в реальности не существует. Юрий просто обвел меня вокруг пальца.

Я посмотрел на Ксению:

— На трупе не было осенней обуви и теплой куртки, а на дворе, между прочим, ноябрь, резко похолодало, даже один раз шел снег. И сумки у погибшей при себе не оказалось. Меня слегка удивили данные обстоятельства. А потом я увидел домработницу Светлану Андреевну, которая налегке бегала выносить мусор, укорил ее за беспечное отношение к собственному здоровью и услышал от нее фразу: «На минуточку выскочила, одеваться лень». Но даже тогда я не сообразил что к чему. А сегодня вдруг словно кто на ухо шепнул: «Иван Павлович, та несчастная была не охотницей за кладом, которая хотела проникнуть в дом. Нет, она из него на секундочку вышла, поэтому была в балетках, без верхней одежды и сумки». Я прав?

— Догадливый… — с издевкой сказала Ксения. — А что, хорошая была идея. Иоська позвонил сестричке и сказал: «Ксюха, выйди на секундочку. Я на заднем дворе, такое тебе покажу, чума! Только никому не говори!» А я, уже одетая, как эта дура, в джинсы‑пуловер, причесанная под Катьку, накрашенная, как она, бросила на кухне здоровенную коробку из‑под сапог…

— Ты что, была в доме? — слабым голосом осведомилась Елизавета Матвеевна.

— Доброе утро, маман, — заржала дочь, — рада, что вы проснулись. Ну конечно! Уже давно тут. В здании хренова туча комнат, но по ним экскурсанты носятся. А вот на чердак никого не водят. Он огромный, мы там все детство играли. Небось понятия не имеешь, что там и кровать, и кресло, и даже книги есть. Надька увидела коробку из‑под сапог и, как мы рассчитывали, рысью на помойку полетела, она ненавидела, когда пакет с мусором переполнялся, прямо мания у бабы была: заметит, что отходов через край, аж трясется. Анекдот! Пошлепала она к бачку, значит, у нас времени пятнадцать минут — бабка медленно ползает, отдыхает, воздухом дышит. Йося звякнул Катьке, та выскочила во двор. Бумс! Ваза на ее башке.

Я вдруг ощутил беспокойство:

— Вы сильно рисковали. Иосиф мог промахнуться или камень не попал бы несчастной в голову, Катя могла упасть лицом вниз.