Смех и грех Ивана‑царевича

Неужели он забыл, что его отец Алексей никогда не имел титула? Что не существовало на Руси князей Винивитиновых‑Бельских?

Когда‑то мой отец сказал: «Запомни, Ваня, люди наивны и доверчивы. Повторишь пару раз, что ты племянник английской королевы, и народ в конце концов поверит. Распусти сам о себе сплетню, и она зацветет буйным цветом…»

— Но я отвлеклась… Похоже, Надежда все по моему совету Лизке в лицо выложила, а та ее убила. Опыт у нее имеется. Мужа извела, может, и любовника тоже, — повысила голос рассказчица.

— Полагаете, что Елизавета Матвеевна лишила жизни Семена? Зачем ей так поступать? У нее был другой мужчина? И почему Кирилл крикнул невестке: «Ты мне внука червивого родила, свой долг не исполнила»?

Мария Борисовна оперлась ладонями о стол:

— А вот за этим я вас, Иван Павлович, и позвала. Вы свою семью имеете?

— Не завел пока, — спокойно ответил я, — не очень‑то спешу.

— Можете не продолжать, — перебила меня собеседница, — знаю, почему бобылем живете и к богатым нанимаетесь. Небось квартиры своей нет?

Я на всякий случай кивнул. Вахрушина вскочила:

— У Надежды хорошая двушка — две комнаты, кухня просторная, кладовка, лоджия еще. Район зеленый, магазинов много. Если мне поможете, получите эту квартиру.

Честно говоря, я ожидал каких угодно слов, но не этих. Потому слегка задержался с ответом. Наконец вымолвил:

— Заманчивое предложение… Но я Надежде Васильевне посторонний человек, в завещании не упомянут, и есть прямые наследники — дочери плюс внуки.

Мария Борисовна снова села:

— Нет. У Майи и у Лидии собственные квадратные метры в наличии. А Надина двушка мне завещана.

— Не знаю, как у врача, а у наркоманки большие планы на материнское жилье, — тихо произнес я.

Вахрушина покраснела:

— Обещаю, что отдам вам ключи и документы, оформлю дарственную по закону.

Я решил выразить вполне оправданное удивление:

— И за какие же заслуги я получу столь щедрый презент?

Пожилая женщина навалилась грудью на стол:

— Надя всю жизнь вела записи. В маленьких таких книжечках пометки делала — где была, что купила, как у Винивитиновых дела. Никто, кроме меня, о блокнотиках не знал. Хранила их моя подруга в своей спальне. Где именно, понятия не имею, но они там, в усадьбе. Принеси мне ее заметки за последний год, другие не нужны, и двушка твоя.

Я отметил, что собеседница перешла вдруг со мной на «ты», и начал свою игру:

— Вы правы, надоело мне по чужим углам ютиться. Но прежде, чем я приму ваше предложение, разрешите задать вопрос. Зачем вам блокноты?

— Хочу доказать, что Елизавета убийца. Точно она сначала мужа отравила, а потом Надю извела, — стукнула кулаком по столу хозяйка дома. — Нельзя, чтобы смерть моей подруги ей с рук сошла.