Смех и грех Ивана‑царевича

Положение Винивитиновых стало почти бедственным. А потом Семену Кирилловичу в голову пришла гениальная идея. Однажды он дал жене толстую книгу и велел:

Елизавета Матвеевна покорно просмотрела роман и удивилась:

— Что интересного в повествовании об английской семье, которая борется за выживание?

— Молодец, сразу суть ухватила, — похвалил ее супруг. — Ну‑ка, ответь, что спасло британцев?

— Они стали пускать в дом экскурсии, — как прилежная школьница, ответила Елизавета Матвеевна.

— Вот! — обрадовался Семен Кириллович. — Что мешает нам заняться тем же? Ты все упрекаешь меня в бездействии, а я порылся в библиотеке и составил легенду. Слушай! Наш замок был построен в тысяча триста двенадцатом году…

— Побойся бога, Сеня! — захохотала Анфиса, присутствовавшая при разговоре. — Ведь сразу видно, что этому зданию от силы лет сто.

— Ты меня недослушала, — надулся хозяин. — Да, дом перестраивался, реконструировался, но сохранились некие свидетельства старины. Например, камин четырнадцатого века, в котором французский король Людовик Пятнадцатый сам жарил гусей.

— Не уверена, что сей монарх жил в те времена, — засомневалась Елизавета Матвеевна. — И, кстати, как он попал в Россию? Зачем приезжал? При чем тут гуси?

— Людовик был родственником князя Андрея Винивитинова‑Бельского и тайком, инкогнито, навещал его, они даже гусей на охоте подстрелили, — на полном серьезе заявил Семен Кириллович. — А потом съели их за ужином в усадьбе.

— Дорогой, гусаки живут возле рек, где им в чаще плавать? — усомнилась жена.

— К тому же у нас нет камина, — вставила Анфиса.

И тут тихий, по‑чеховски интеллигентный Сеня, мямля, рохля и полный пофигист, изо всей силы треснул кулаком по столу и заорал:

— Всем заткнуться! Как я сказал, так и будет. Надоела нищета! Нет камина? Значит, появится.

Через полгода Винивитиновы полностью подготовили дом к посещению экскурсантов. Женщины — Елизавета Матвеевна с помощью своей пожилой матери Эммы Геннадьевны и верной экономки Надежды Васильевны — отмыли все помещения и перестирали горы текстиля. Семен лично следил за мастером, который соорудил в одной из гостиных состаренную имитацию древнего очага. Ясное дело, очаг не работал, но никто и не собирался разводить в нем огонь.

Затем хозяева усадьбы принялись за оформление помещений.

Первый владелец дома купец Бельский очень любил искусство, поэтому забил комнаты жуткими картинами, в основном портретами, как одиночными, так и групповыми. Люди на полотнах выглядели шикарно — мужчины все в мундирах и сюртуках, никого в простой одежде, дамы в бальных нарядах, при драгоценностях.