Служебный роман с чужой невестой

Как можно говорить, что он не достоин? Как можно не ценить?

Раскатистый смех мужчины рассыпался, когда я шагнула ближе и своим движением и заставила его отступить к стене. Когда запустила, ладони под белоснежную рубашку, что хрустела от чистоты. Когда рванула застежку, и пуговички звонко разлетелись, и одна щелкнула меня по носу.

– Это покушение, – засмеялась я и спустила рубашку с большого плеча Дэми. У него идеально сложенное, сильное тело. Его хочется трогать, изучать, теребить и мучить, чтобы он дрожал еще больше, чем сейчас, чтобы шипел и ругался, когда веду по изломам мускулов и канатам вен, и терпел от желания, позволяя мне быть сегодня главной. Разрешая мне играть с собой.

Я опустила ладонь, пересчитав кубики на упругомом животе, соскользнула по налитому члену, что уперся в ткань брюк, и перехватила руку Дэми.

– Я хочу тебе что-то показать, – переплела его пальцы и потянула к выходу.

– Сейчас? – взмолился Дэми.

– Да, – я топнула ножкой. Какой непослушный жених попался. – Сейчас!

Пришлось зубасто поулыбаться охранникам за дверью и прошмыгнуть мимо, оставив их завидовать.

Дэми покорно шел за мной, спускался по лестнице и бежал по коридору через весь особняк, чтобы попасть в мое любимое помещение – место, где рождается музыка.

Здесь всегда тихо, немного мрачно, но, когда я захожу, мне кажется, что стены и пол умеют петь, а еще они разговаривают (конечно, по-своему) и… пахнут мелодиями, искрятся песнями, наполнены гармонией.

В центре комнаты стоял мой любимый инструмент, и один взгляд на него всегда заставлял меня дышать чаще. Это оргазм. Это высший экстаз. Когда папа купил его, я не вставала с табуретки трое суток. Отрубалась на пуфике рядом, заваленная нотными листами и текстами. Это было что-то невероятное и очень интимное. Точно как этот взгляд Дэми, что скользнул по темной полированной поверхности, примерял высоту и даже оценил крепость ножек.

Этот инструмент выдержит напор моего мишки, но сначала поиграем.

Я взглядом попросила Дэми встать за спиной. Он опустил ладони на мои плечи, и тепло дыхания впуталось в мои волосы. Теперь бы только на киксонуть и не налажать.

Я опустилась на пуф и нежно прикоснулась кончиками пальцев к чёрно-белой мозаике клавиш. Первый куплет я запела трагично-мягко и с субтоном. От стиснутых пальцев на плечах, проникающе-бархатистых нот рояля, казалось, что слова и музыка вплелись в мою грудь:

– Иногда не хватает сил,

иногда не хватает воли.

Не смотри на меня, не проси,

я не буду теперь с тобою.

На переливах аккордов в проигрыше, Дима присел позади меня на корточки и переплел руки на моём животе. От его шумного дыхания в ухе, меня бросало в сильную дрожь, но я пела:

– Ты моя мечта, ты моя мечта…

Второй куплет немного усилила давление и подала с драйвом.