Служебный роман с чужой невестой

– Пап, – Ева уверенно подошла ко мне ближе и встала впереди, будто защищая от нападок отца, – ты считаешь, что на меня можно было надавить? Карьерой? Серьезно? – она бросила на меня хитрый взгляд, а затем снова повернулась к отцу. – Это мог делать только ты, – усмехнулась и легкой поступью подбежала к Комару. Встала рядом: румяная, растрепанная, с горящими глазами. – Но я ведь знаю, почему ты такой упрямый и грозный. Женится тебе надо, вот что, – и обняла отца. Сергей расставил руки в стороны и ошарашено уставился на меня, мол, что происходит, а потом резко выдохнул и обернул дочку руками.

Бабочка отцепилась и теперь встала ко мне лицом."

"– Но я еще не дала согласие на брак. У мишки испытательный срок. Он немного проштрафился, – от ее жаркого взгляда захотелось прикрыть руками пах, а колючка продолжала: – Чтобы отработать, ему придется со мной спеть.

– Тебе нужен новый клоун для шоу? – нахмурился я. – Петь я всё равно не умею.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Зачем для шоу? Мы вот, – она повернулась к Комару, – папе споем. Примешь экзамен у своего будущего зятя?

Я расхохотался и, шагнув к ней, притянул Еву к себе, заглянул в глаза и всё ещё посмеиваясь, приподнял брови:

– Хочешь жестоко отомстить своему отцу? Я не шутил, что не умею петь, – наклонился к ней и шепнул на ухо: – Привяжем его, чтобы не сбежал?

А она ответила так, чтобы и Комар слышал:

– Он не посмеет. После моих выходок не сбежал же?

Глава 36. Ева

Папа ушел, а вернее, смотался, угрюмо бросив взгляд на Леонова, когда мы заговорили о репетиции, и я предложила аккомпанемент на флейте. Дима так раскатисто смеялся, когда дверь щелкнула, и хватался за живот, что я просто стояла рядом и любовалась своим мужчиной.

Женихом? Будущим мужем? Отцом моего ребенка? Это реальность, или я сплю?

А если он передумает? А если я не смогу его полюбить навсегда? Ведь так бывает. Я переменчивая, мне быстро все надоедает, но… без мишки я не вижу будущего. Он будто меня заклеймил, оставил метку, пришил к себе.

Только теперь, когда Дэми так близко и так открыт передо мной, я увидела, как изломаны в драках его уши, перебит нос, а сейчас еще и заклеен и заплыл. Заметила россыпь родинок не щеке и скуле, а еще шрамы, бесконечные шрамы на его теле. Мелкие порезы, точки от проколов, розочки от пуль. Да, самые глубокие и заметные я видела еще в первую ночь, но тогда мишка был чужим, парнем на разок, а теперь… он мой. Просто Мой. И каждая его рана отдавалась болью в груди, хотелось прикоснуться и забрать все эти увечья, чтобы избавить моего мужчину от мук. Как могла Катя говорить, что он трахается с работой? Он рискует жизнью, ходит по краю пропасти ради других. Не для себя.