Служебный роман с чужой невестой

Это может быть вредно для ребёнка.

– Заботишься о моём внуке? – не мог успокоиться Комар. – Как мило."

"– Забочусь о своём будущем ребёнке, – упрямо проговорил я и решительно добавил: – Если Ева оставит малыша, я возьму на себя ответственность и обеспечу её будущее. Хочет петь? Как только родит, я сделаю всё, чтобы её карьера певицы возобновилась. А сейчас ей нужно к доктору… – Посмотрел на мистера Маркуса и не удержался от ехидства: – По которому не проехался каток.

Комар молчал: он не дал добро, но и не возражал, значит, есть шанс, что Сергей согласится на наш брак.

Я  приказал своим парням обеспечить выход и опустился на колени. Хотел подхватить бесчувственную Еву на руки… вот только она не была без сознания: смотрела на меня своими синими бездонными глазами так, словно хотела просверлить дыры. Я нахмурился: интересно, давно она очнулась?

– И, конечно же, ты мечтаешь, что я, услыша твою якобы «заботу», – он показала пальцами кавычки, – сразу прыгну к тебе в объятия? Я уже говорила, Димасик, пошел нахрен! Человек, который спрашивает об аборте, не станет отцом МОЕГО ребенка!

Ева судорожно сглотнула, закашлялась, вцепилась белыми пальцами в шею и захрипела:

– Папа… – она подняла на Комарова туманный взгляд. – Пап, если ты откажешься от меня, – она всхлипнула, – от нас, я пойму. Я не буду нахлебником и достаточно взрослая, чтобы понимать, на что иду.

Я хотел было выматериться: какой, к чёрту, аборт?! Я лишь спрашивал её, будет ли она рожать от меня. Но, наткнувшись на ледяной взгляд Комара, едва не прикусил себе язык.

– Не волнуйся, – прошипел сквозь зубы Комаров. – Я вас ни за что не брошу. Скорее сброшу с моста одного неблагодарного типа.

И замахнулся. Да, я всё-таки получил по морде. И, не удержавшись, привалился к стене. Потрогал ноющий нос и, осмотрев окровавленные пальцы, ухмыльнулся:

– Легче стало?

– Ещё нет, – надвинулся на меня Комаров, – но это исправимо.

Я не сопротивлялся, просто давал себя колошматить. Заслужил, сам идиот. Нет бы догнать Еву, а не рассматривать проколотые презервативы, нет бы поговорить с ней раньше об этом, когда уже встретились. И потом глупостей наговорил с лихвой. Что она обо мне подумала?

А рука у Комара уже не такая тяжёлая. Да и сравнить есть с чем, вот тогда в плену, когда меня связанного избивали втроём, было гораздо хуже. Не знаю, когда бы Сергей успокоился, но зазвонил телефон. Комар, тяжело дыша, отступил, а я ответил:

– Максимка… – вытер кровь рукавом рубашки и ухмыльнулся: – Нормально дела. Покосился на бледную Еву, которая всё это время, пока меня избивал её отец, даже не шелохнулась, так и сидела с прямой спиной.