Служебный роман с чужой невестой

Струящееся до пола платье превратило её в сказочную принцессу, а песня, которую исполняла Ева слегка хрипловатым голосом больше напоминала мои любимые рок-баллады, чем лёгкую попсу. Прислушавшись к словам, я ощутил, как сердце пропустило удар.

Захотелось оказаться рядом. Просто чтобы видеть её, ощущать её, осязать, слушать её… как можно ближе. Моя бабочка словно покинула кокон и расправила крылья.

Слушатели в зале, включив фонарики на сотовых, помахивали ими в такт мелодии. На лицах многих я видел блестящие дорожки слёз… Ева своим творчеством трогает сердца, и это никак нельзя назвать хобби. Это – призвание! Я посмотрел на Комара и замер, боясь спугнуть с его лица выражение надежды. Такой слабой, как тонкий росток среди асфальта, но такой прекрасной."

"С улыбкой обернулся к Еве: как изменится взгляд девушки, когда она поймёт, что отцу понравилось её выступление? И улыбка сползла с моего лица. Ева бледнела на глазах, движения становились рваными. Она опустила микрофон, и зал взорвался аплодисментами.

В сутолоке я потерял Энжи, Комар пошатывался и напоминал оживший труп, но больше меня беспокоила Ева. Я написал парням сообщения, но сомневался, что они будут их читать. Сейчас, когда на объект направлено столько внимания, им и так приходится прыгать выше головы, чтобы распознать возможную угрозу. Но угроза была рядом: Ева! Я видел, что девушка снова на грани обморока.

Пробиваясь в толпе, я с трудом пробирался к Еве, которую уже окружили репортёры, и тащил за собой Комарова. Молясь, чтобы Коул всё же догадался посмотреть на девушку, оценить её физическое состояние, оттеснить журналистских хищников, не не успел…

– Комаров Продакшн с сегодняшнего дня считается владением мистера Хилла. Что вы на это скажете?

Я зарычал и поклялся придушить того гада, который решился это сказать, как скорее ощутил, чем услышал слабое “Помогите…”, как тут же сорвался с катушек. Мишка, ты меня называла? Сейчас я на самом деле превратился в дикого медведя-шатуна, раскидывая в стороны репортёров, наступая на технику, бросился к ней.

– Ева, – смотрел на закрытые веки и, нервничая, кивнул своим парням. Подняв девушку на руки, прошептал на ухо: – Твой папа здесь. Я вернул его. Ни о чём не волнуйся, моя девочка…

И, следуя за парнями, которые прокладывали к толпе коридор, унёс Еву в гримёрку. Энжи курицей квохтал над нами, Рон уже разговаривал с доктором Маркусом. Я прорычал:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Какого хуя вы его с собой не взяли?! Выговор обоим!

– Здесь он, – обиженно ответил Рон и виновато добавил: – Где-то… Здесь слишком много народа.