Служебный роман с чужой невестой

Олби кричал, чтобы мы не ждали, что Прэскота отвезёт другой вертолёт, но я и не собирался ждать. Я уже поднимался. Макс хлопал меня по плечу, убеждал, что всё обойдётся. Я же до смерти боялся обернуться, посмотреть на бледное лицо Евы. И одновременно умирал, как хотел увидеть её.

Время полёта почти умертвило меня, я едва ощущал своё тело, когда нёс Еву по белоснежному коридору лучшей клиники города. Раскидал охрану, напугал медсестёр, растерянно посмотрел на сломанную иглу, что торчала в моём плече: мне чего-то попыталась вколоть? Или вкололи?

Рывком вытащил ещё две и, уже теряя сознание, подумал с яростью: успели.

Глава 71. Дима

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Дэми…

Ева улыбалась мне. Танцуя, она соблазнительно покрутила попкой, обтянутой тонкой тканью шорт и, обернувшись вокруг себя, поманила меня пальчиком.

– Дэми! Мишка Винни!

Я судорожно вдохнул и, распахнув глаза, с горечью осознал, что это сон. Вскочил на ноги и осмотрелся:

– Ева!

– Сядь, – попытался усадить меня Макс. – В порядке она, жива. Не ранена. – Я грозно посмотрел на Честенера, и друг расхохотался. – Уговорил. Идём. Покажу.

Я быстро осмотрел небольшую комнатку с диваном, на котором только что, накачанный слоновьей дозой успокоительного, спал, как поверженный лев, а потом спешно вышел следом за Максом в светлый коридор.

– Не бойся, милашка, – со смехом сказал шарахнувшейся от нас медсестре Макс и подмигнул: – Мишка больше не буйный. А как посмотрит на медок, так совсем ласковым станет… Кстати, о сладеньком. Как себя чувствует мисс Комарова?

– К ней нельзя, – девушка изо всех сил пыталась выглядеть строгой, но у неё не очень хорошо получалось. – Угроза выкидыша…

– Что?!

Мир внезапно покачнулся, и я, с усилием восстановив равновесие, поднял взвизгнувшую медсестру и, убрав с дороги, поставил у стены, а сам распахнул дверь палаты. Едва ощущая под собой ноги, направился к одинокой кровати, на которой спала бледная, как простыни, моя маленькая бабочка.

Замерев, я пристально посмотрел на подрагивающие ресницы, поднимающуюся от рваного дыхания грудь и, медленно оседая, опустился перед кроватью на колени. Глаза защипало, грудь сдавило, к горлу подкатился комок. В обе руки моей бабочки были воткнуты иглы, над телом змеились полупрозрачные трубки капельниц.

Я медленно потянулся ко лбу невесты и прижался губами к нежной коже. Ева, не открывая глаз, прошептала:

– Мишка… я так тебя люблю.

По щеке её поползла прозрачная капля. Я судорожно задышал, не зная, что делать.