Служебное расследование (СИ)

— Ясно, — кивнул фельдшер. — Ускоряемся, ребята!

Люба знала этого фельдшера, молодого парня, всего в татуировках и с серьгами в ушах. Он был один из лучших. Повезло.

— Сама же сказала, в хирургию. В ближайшую и определим.

Любе было уже не до сна. Через час она позвонила в хирургию медсанчасти, расположенной рядом. Миронова ещё оперировали.

Ещё через час Люба снова позвонила; ей сообщили, что Миронов прооперирован, находится пока в реанимации.

На следующий день, прежде, чем отправиться домой, Люба поехала в хирургию.

Люба переживала по двум причинам. Во-первых, за самого Миронова. Во-вторых, беда с ним приключилась в их санатории, который и так находится под пристальным вниманием министерства. Она ругала себя за то, что перестраховывалась, но ей хотелось убедиться в том, что Миронов не имеет претензий к «Ключикам».

Миронов находился в медикаментозном сне. Бледность усугубилась, лицо выглядело осунувшимся. Из-под простыни, которой он укрыт, виднеются бинты. Вены все истыканы, кое-где кровоподтёки. Рядом с кроватью капельница.

Устроившись на стуле, Люба осторожно обтёрла салфетками лицо и руки Якова Александровича, проверила пульс. Температуры нет, определила Люба на ощупь.

Люба посидела минут десять и поняв, что пациент пока не собирается просыпаться, хотела подняться.

В этот момент ресницы Миронова дрогнули, а его рука, свободная от капельницы, сомкнулась на запястье Любы.

— Посидите ещё, пожалуйста, — тихо сказал он. — Мне так спокойнее.

— Я вас разбудила, простите!

— Я не спал. Просто так легче, когда глаза закрыты.

— Яков Александрович, вы не знаете, с вашими родственниками кто-нибудь связался?

— А зачем? Они все в Болгарии, на даче у моих родителей. И жена, и дети. Родители жены тоже на отдыхе сейчас.

— Не надо им сообщать. Я от этого быстрее на ноги не встану. Мне сиделка нужна. Вы могли бы помочь? Посмотреть объявления. Труд сиделки будет достойно оплачен.

— У меня есть знакомая женщина, которая подрабатывает сиделкой. К тому же, до пенсии она в медицине работала, у нас в санатории.

— Буду очень признателен, Любовь Евгеньевна!

Люба тут же позвонила Зинаиде Степановне, и через час та приступила к работе.

Дождавшись сиделку, Люба поднялась.

— Вы планируете здесь долечиваться, Яков Александрович? Или вас перевезут в Москву при первой возможности?

— Здесь. Мне тут жизнь спасли.

«А как же министерская клиника?».

Вопрос вертелся на языке у Любы, но она решила, что сейчас не время и не место для иронии.

— Яков Александрович… — Люба замялась.

— Ну? — он поднял брови, не открывая глаз. И Люба вдруг вспомнила, что перед ней высокопоставленный чиновник.

— У вас есть претензии к санаторию?

— Конечно, нет, о чём вы? Я приехал в период обострения, это документально подтверждено.