Служанка

— А мы думали, тебя тут в темнице держат, — хмыкнул Эйзер. — На подмогу торопились.

— Что остальные?

— Через сутки будут в столице, — ответил Хант и подошел ближе. — Рад встрече, Штефан. А еще больше рад тому, что ты не гниешь в оленденской тюрьме.

— А уж я как рад, — усмехнулся Штефан, и его пальцы снова погладили мой шрам. — Живко! — позвал он слугу. — Веди лошадей.

Шустрый остроглазый парнишка мигом отвязал трех лошадей и подвел их к нам.

— Поедешь со мной, — тихо сказал Штефан, заметив мой вопросительный взгляд.

— Что ж, поглядим, изменилась ли столица, пока нас не было, — лицо Эйзера осветила улыбка.

Арны легко вскочили на коней, муж протянул руку и поднял меня к себе, и мы не торопясь поехали по широким улицам Олендена.

Я рассматривала огромные дома, вымощенные даосским камнем мостовые, богато украшенные витрины магазинов и магических лавок, а сама прислушивалась к мерному дыханию мужа и осознавала, как же я соскучилась. По рукам, что сейчас обнимали меня бережно и надежно, по губам, которые невесомо касались моих волос, по ощущению крепкой груди, на которую я опиралась…

— Как же долго тебя не было, — тихо сказал Штефан, и я поняла, что он чувствует то же самое.

— Когда нас ждет император?

— Завтра.

— Так у нас впереди целый день!

— И длинная ночь, — в голосе мужа послышалось предвкушение.

— Да, и длинная ночь, — согласилась я.

* * *— Штефан…

Шепот срывается и растворяется в жарком воздухе спальни.

— Эли! — слышу в ответ. — Моя Эли…

Муж не торопится. Он покрывает поцелуями тело, касается самых чувствительных мест, а его пальцы хозяйничают внутри, вырывая из моей груди протяжные стоны. Я выгибаюсь, подставляя настойчивым губам шею, напрягшиеся соски, а внизу живота уже горит то невероятное, что предвещает самое желанное, самое сокровенное, то, о чем не принято говорить, но что заставляет терять голову и вынуждает забыть о скромности.

— Штефан…

Муж прикусывает мочку уха, оглаживает бедра, раздвигает мои ноги шире и одним движением соединяет наши тела в упоительной, сметающей все прежние недоразумения близости.

— Эли…

Одно движение следует за другим, и каждое из них дарит мне то, что ценнее всего на свете: нас с супругом больше ничто не разделяет, зверь смирился, принял выбор Штефана и теперь не будет нам мешать.

Я сжимаю могучие плечи, касаюсь шрамов, глажу их и чувствую, как по щекам текут слезы. Они не от горя — от радости. От той захлестывающей, сметающей былые обиды радости, что остро отзывается в сердце и щедро переливается через край, соединяя наши души так же, как соединяются в близости тела.