Служанка

Он выделялся высокой, сложенной башенкой крышей и сказочными глиняными фигурками, охраняющими крыльцо. Тут были и крылатые драконы, и диковинные птицы, и стоящие на хвостах змеи. Я дернула шнур звонка и прислушалась. В доме раздался мелодичный перезвон колокольчиков, а следом в окнах второго этажа мелькнул свет.

— Ну, кого там еще принесло? — послышался ворчливый голос. — Ночь-полночь, а им не спится, так и шастают!

Я задрала голову и увидела высунувшуюся из открытых створок физиономию дана Скревеца. Вид у гончара был недовольный и заспанный, а из-под белого ночного колпака торчали взлохмаченные седые волосы.

— Кто такая? — прищурившись, спросил дан.

Я скинула с головы капюшон и скрестила пальцы, надеясь, что гончар узнает знак обережников и сумеет меня вспомнить.

— Ох ты ж, Мать-Создательница! — охнул дан Скревец и тут же исчез из окна, чтобы через несколько минут распахнуть дверь и втянуть меня внутрь.

— Элиния? — неверяще спросил он. — Девочка, ты откуда здесь?

Я попыталась знаками объяснить, что вернулась домой.

— Вот уж неожиданность, — пробормотал старик и коснулся моего лица скрюченными пальцами, провел ими по лбу, по щекам, словно не доверял собственным глазам и хотел убедиться, что это действительно я. — И совсем не изменилась. Повзрослела только.

Я знаками спросила, давно ли он с Паницей встречался.

Старик как-то странно посмотрел на меня и закашлялся. А потом молча взял за руку и потянул на кухню.

— Ты садись, — суетился он, усаживая меня за стол и доставая из буфета накрытую льняной салфеткой тарелку. — Голодная небось? Вот покушай, а я пока чай заварю. Мята в этом году душистая, как никогда, уродилась, — не глядя на меня, говорил дан, продолжая кружить по кухне.

А у меня в душе что-то свербело, скреблось, неприятности чуяло. Не выдержав неизвестности, я ухватила дана Скревеца за руку и заставила посмотреть мне в глаза. Тот без сил опустился на стул и устало вздохнул.

— Нет больше Паницы, Элиния, — грустно сказал он, и я увидела, как из его чистых, похожих на детские глаз потекли слезы. — Погубили ее имперцы проклятые.

Дан Скревец всхлипнул и утер дрожащей рукой мокрые щеки, а у меня внутри будто заледенело все. Как же так? Не могла Паница умереть! И при чем тут имперцы?

Я требовательно посмотрела на дана.

— Давно они на обережников злобились, — пояснил тот, — ревновали, что люди за старую веру держатся и Панину за святую почитают, вот злоба их и нашла выход — подожгли они монастырь. Ночью с разных сторон одновременно магические огнива кинули. Сестры как раз в храме молились, когда все вокруг заполыхало. Никому спастись не удалось. Паницу у статуи Создательницы потом нашли, коленопреклоненной. Не тронул ее огонь, как живая осталась, даже волосы не сгорели.