Это случилось осенью

— Вы не забыли, завтра мы едем кататься, — напомнил Сент-Винсент, пальцами пробежав вдоль ее платья.

Лилиан покачала головой, а Сент-Винсент притворно посочувствовал:

— Я похитил у вас дар речи?

Она опять кивнула, и он рассмеялся.

— Тогда стойте смирно, и я вам его верну.

Он быстро наклонился и поцеловал ее. Она почувствовала, как по всему телу разливается приятное покалывающее тепло. Кровь быстрее побежала по венам. Он нежно сжал ее щеки ладонями и спросил:

— Так лучше? Скажите же что-нибудь.

Она не смогла сдержать улыбки и прошептала:

— Спокойной ночи, — ответил он с лукавой улыбкой и развернул ее лицом к дому.

На следующее утро Себастьян, лорд Сент-Винсент, старался быть очаровательным. Он казался самым привлекательным мужчиной на земле. Лилиан сомневалась, что кто-то может с ним сравниться. Сент-Винсент встретил трех дам Боумен в парадном холле с букетом роз для Мерседес Он проводил их к покрытому черным лаком двухколесному экипажу, махнул кучеру и упруго покачивающийся на рессорах экипаж покатился по усыпанной гравием подъездной аллее Сент-Винсент занял место рядом с Лилиан. Он засыпал всех троих вопросами о жизни в Нью-Йорке. Как давно они ни с кем не говорили о своем родном городе! Вряд ли кого-то в Лондоне мог заинтересовать Нью-Йорк и его обитатели, а вот Сент-Винсент оказался внимательным слушателем Девушки не умолкали ни на минуту, вываливая все новые и новые истории.

Они рассказывали о каменных зданиях на Пятой авеню, зимних забавах в Центральном парке, когда замерзал пруд на Пятьдесят девятой улице и каждую неделю на льду проводились карнавалы Им приходилось иногда по полчаса ждать, чтобы перейти Бродвей, ведь омнибусы и конные экипажи двигались огромным нескончаемым потоком А мороженое в салоне на Бродвее!

Сент-Винсенту очень понравилось описание роскошного быта жителей Манхэттена. Например, однажды сестры побывали на вечере, где бальный зал украшали три тысячи оранжерейных орхидей Или страсть к бриллиантам — после того как в Южной Африке открыли новые алмазные копи Теперь все в Нью-Йорке, от стариков до малышей, увешаны сверкающими камнями.

Рассказывая о родном городе, Лилиан чувствовала легкую ностальгию по той яркой и веселой жизни, что осталась дома. Но экипаж проезжал мимо золотых полей спелой пшеницы, темных лесов, в которых кипела своя, дикая жизнь. И Лилиан вдруг пришла в голову странная мысль их жизнь в Нью-Йорке была празднична и пуста. Пуста в бесконечной погоне за модой и стремлением выделиться. Лондонское общество казалось немногим лучше Лилиан всегда считала, что такие места, как Гэмпшир, не для нее. Но ее вдруг осенило, что именно здесь можно жить настоящей жизнью.

Лилиан не заметила, как перестала принимать участие в беседе.