Случайный трофей Ренцо (СИ)

Совсем близко. Ее движения плавны и изящны. Берет кувшин с вином, наполняет его бокал. От нее сладко пахнет спелыми персиками и ванилью. Она улыбается — смущенно и, в то же время, так чувственно.

И садится рядом.

— Я оставлю вас, — Луиджи встает. — Луци, прости, у меня еще дела… А ты, Лесса, передай матери, чтобы не ждала меня к ужину.

«Провести приятный вечер с девушкой наедине». И по глазам девушки видно, что если он захочет большего — ему не откажут. Да и он потом уже не сможет отказаться от ее руки.

Но даже не в ее руке дело."

"— Простите, сеньорита, — он встает. — Мне тоже нужно идти.

— Луци! — пытается окликнуть наместник.

Ренцо качает головой. Уже не важно. Сеньориту только немного жаль, она не виновата.

Но если он останется здесь, то не сможет жить спокойно. Если задержится.

Если еще можно что-то успеть.

Пусть прямо сейчас. В темноту и в дождь.

41. Принцесса

— Я тебе подарок привез, — Тарин ухмылялся так довольно, что бросало в дрожь. — Идем, покажу.

Можно не объяснять, Мэй и так чувствовала. Понимала.

Но не понимала, что делать.

Хотя делать что-то уже не было сил. Все равно. Словно во сне. После того, что случилось с Дином, казалось, что сопротивляться бессмысленно. Это высосало из нее все до капли, досуха. Она пыталась помочь брату, но… Даже собственная сила ушла, словно вылетев в бездонную бездну. Она отдала все.

Опускались руки.

И все равно. Словно Мэй сама умерла тогда, осталась лишь пустая оболочка.

Тарин взял ее за руку, повел вниз, во двор, на площадь. Она покорно пошла за ним.

— Тебе понравится, — ухмылялся он. — Особенно понравится то, что я могу предложить.

Мэй качала головой.

Хотелось зажмуриться. Она понимала, что увидит сейчас. Кого увидит.

Но когда увидела — поняла, что готова не была.

Не так.

На площади стояла клетка. Очень похожая на ту… От воспоминаний тряхнуло, разом сбив все сонное безразличие последних недель. Показалось — это она. Она снова в клетке, и все вернулось. Мэй чувствовала давящую веревку на своих запястья, боль в груди и невозможность вздохнуть, вкус крови во рту и опустошающий голод… кружится голова…

Паника накатила, подступив к горлу тошнотой, захотелось бежать.

Но бежать нельзя.

Человек в клетке.

Обнаженный, привязанный к прутьям за руки. Он почти висел на этих прутьях, не в силах стоять. И даже если бы мог, то не смог бы выпрямиться, клетка слишком низкая для него.

Словно все это вернулось. Но иначе.

— Подойди, — Тарин толкнул в спину.

— Нет…

Ужас сковывал ее.

Еще немного и сорвется в истерику.

— Подойди! Ну, же! Он так скакал к тебе, так отчаянно с нами дрался. Неужели, не заслужил даже капельки твоего внимания?

В голосе злой сарказм.

Подгибались ноги. Чтобы подойти, пришлось собрать всю волю.

Увидеть…

Он долго не поднимал головы. Не смотрел, хотя слышал ее.