Случайный шаг

Словно из-под земли выскочил. Только крест на вые.

– Может, и вправду за того чернеца кто посчитаться решил? – еле слышно произнес кузнец.

– Не за что с нами считаться, – качнул Беломир головой, проигрывая ситуацию. – Тут, похоже, не в нем дело.

– А в чем? – тут же последовал вопрос.

– Похоже, на меня самого кто-то сильно озлобился.

– И кто же это?

– Я иного, кроме княжича, не вижу, – помолчав, прямо назвал Беломир возможного заказчика нападения.

* * *Лязг стали, ругань и злое ржание коней они услышали почти за полверсты. На рысях объехав холм, станичники осадили коней, всматриваясь в круговерть яростной схватки. Обнажив оружие, казаки шагом двинулись вперед, пытаясь разобрать, кто с кем дерется. Кибитки степняков они приметили почти сразу, но чьи именно это были кибитки, пока оставалось неясным. Влезать в свару промеж хазар с татарами никто не собирался.

И те, и другие были им врагами, так что, чем больше их поляжет, тем казакам дышать проще. Но уже через три полета стрелы Родомил вскинул руку, останавливая казаков, громко произнеся:

– Не наша эта сеча, браты! Вороновы выкормыши с татарами сцепились. Вот пусть и дале разбираются сами.

– А надо ли так? – помолчав, осторожно поинтересовался Беломир. – Как ни крути, а вои-то там все одно наши.

– Нет там наших, – зло отозвался казак. – Вертай коней, браты. Уходим. А ты, коль сам желаешь, можешь их защищать. Глядишь, и словишь свою стрелу, – добавил он, окатив парня мрачным взглядом.

– Это с чего ты мне вдруг смерти желать стал? – удивился Беломир.

– А с того, что из наших с отступами этими никто дел вести не станет.

– Так и я не веду, – развел парень руками.

– А чего тогда сотник тот все до тебя бегает? – не унимался казак.

– Когда это он ко мне бегал? – не понял парень. – Приходил раз, было дело. Но они тогда за чернеца своего спрашивали. Чернеца у них убили, вот и допытывались, не видал ли я чего. А боле и не был он у меня. Вон хоть Векшу спроси.

– Да простодыра этот за тобой, словно пес, бегает, – отмахнулся казак. – Что ему скажешь, то и тявкать станет.

– Язык прикуси, – вызверился Беломир. – Не след тебе, вою, добрых людей попусту хаять. Есть чем слова свои доказать, показывай. Нечем, так и помалкивай.

От этого рыка даже ехавшие следом казаки растерянно вздрогнули. В таком состоянии они парня еще не видели. Родомил от такой отповеди даже вдруг успокоился. Внимательно оглядывая парня с головы до ног, он коротко качнул головой и, огладив бороду, изумленно проворчал:

– Видать, и вправду вы друзьями стали, раз уж ты за него готов любому в глотку вцепиться.

– Меня с младых ногтей учили за друга стоять, – пожал Беломир плечами, понимая, что упорол серьезный косяк.

Повышать голос на человека старше себя в этом времени не полагалось.