Случайная тайна от олигарха

Моему удивлению нет предела, когда вместо будущего жениха, я вижу рыжеволосую женщину. Ее слегка полные унизанные многочисленными кольцами пальцы обвивают с видным пренебрежением изящную тонкую ножку бокала с пузырящимся напитком.

Меж пухлых ярких губ проскальзывает язык, и женщина с хорошо читаемыми недовольными нотами в голосе удивляется:

— Не понимаю причины твоей холодности, Давид. Я тебе стала не интересна? Скажи правду. От услышанного неосознанно сильнее сжимаю пальцы, ведь речь идет о том, кого я выбрала себе в женихи. Тут же крупно вздрагиваю, когда нежную кожу безжалостно пронзает один из острых, словно цыганская игла, шипов вьющейся розы.

Садулаев Давид выходит из-под раскидистых крон деревьев.

Высокий, красивый… Опускаю взгляд. Не хочу видеть, как он направляется к этой… с тиоциановыми волосами. Красная капля крови почти символично скатывается по моей алебастровой коже и пачкает нежные кремовые лепестки цветка. Почти тоже самое происходит и в моей душе. Сглатываю, вновь поднимая взгляд на высокую статную пару. Чувствую себя как никогда уязвленной.

Эта женщина — такая фигуристая, пышущая чувственностью… и я со своими сорока восемью килограммами. Как говорит мама — юный только начавший распускаться бутон. Почти не дышу, прислушиваясь к их разговору. То, что между ними близкие отношения, и дураку понятно. Давид молчит, но даже со своего места я вижу, как молодой человек обескуражено сводит темные густые брови на переносице. Должно быть, он совсем не ожидал встретиться здесь с этой женщиной, да еще попасть на «разбор полетов».

— Все из-за этой девчонки? — рыжая затравлено

заглядывает в темные глаза собеседника, надеясь на честный ответ. — Я так и знала, что Мансур договорится о вашей помолвке! — расстроенно заламывает пальцы."

"Пышная грудь высоко поднимается над корсажем платья гранатового цвета. Она почти задыхается — настолько взволнована. Неожиданно потеряв последние крупицы гордости, рыжая буквально бросается на Садулаева. Судорожно проводит верх-вниз пальцами по широкой груди. Давид уверенным движением рук останавливает суетливые движения ладоней женщины, перехватывая запястья на одном, из которых красуется золотой широкий браслет.

— Кристин, к чему все это? — на чувственных мужских губах появляется невеселая улыбка, которая совершенно не затрагивает темных глаз. В них не отражается ничего, кроме досады. Он едва заметно морщится, а затем неловко проводит по затылку, из-под бровей глядя на любовницу, которая все никак не хочет смириться с новым очевидным статусом бывшей. — Я тебе ничего не обещал, да и ты замужем. Мы взрослые люди и разумнее будет расстаться добрыми друзьями.