Случайная тайна от олигарха

Похоже мне придется пройти «от» и «до» путь моего отца.

Раньше я не понимала, что ему пришлось преодолеть. Достаток и деньги казались таким естественным, как воздух, которым я дышу.

Дорогие салоны, прогулки на яхтах, драгоценности, наряды. Я даже и на секунду не задумывалась о том, какой ценой далось ВСЕ это моему отцу. Сколько сил, крови и пота ушло на то, чтобы единственная дочка ни в чем себе не отказывала. Должно быть, это и есть карма — урок от самого мироздания. Теперь я знаю, что двигало отцом. Нет, это не желание утереть нос «родственничкам», как я раньше думала, а желание обеспечить всем необходимым своего ребенка.

Сейчас, сидя в автомобиле, мне не верится, что только что меня в очередной раз ткнули, словно «кутенка», носом в мое происхождение.

— Мирьям?

Отрываю взгляд от колен, где стоит переноска.

Давид, нахмурив густые брови, стоит наклонившись к приоткрытому окну такси. Ну, что еще? Великий Садулаев решил, что на сегодня для меня недостаточно унижений?

— Что, Давид Мансурович? — из моих уст фраза звучит скорее, как: скройся с глаз! Бывший поджимает губы и тянется рукой к карману брюк. Смотрю с подозрением на связку ключей, показавшуюся в окошке «Тайоты».

— Это ключи от квартиры, — голос спокойный, но в нем чувствуются железные ноты. — Консьержка встретит тебя и все покажет. Я уже отдал распоряжения.

Приподнимаю недоверчиво бровь.

Вот это дела! Каждому сотруднику по квартире? Может быть, еще и в центре города? Громко с издевкой хмыкаю и даже не притрагиваюсь к связке.

Ищите в другом месте дураков, Давид Мансурович!

Глава 20

Мирьям

— Мирьям, скажи, — тянет лениво бывший, словно пробуя на вкус мое имя. — Ты меня так сильно ненавидишь? — вкрадчивый голос заставляет поднять глаза на склонившегося к окну такси Садулаева.

Издевается что ли?!

Упрямо поджимаю губы.

Нет уж, не позволю залезть ко мне в душу! Кривлюсь точь-в-точь как раньше, когда была капризной единственной наследницей многомиллионного состояния Руслана Юсупова. Это было всегда моим излюбленным оружием. Оно ни разу меня не подвело. Никто не любит вздорных девиц с раздутым самомнением. Никто не может простить тех, чье эго больше, чем вся планета Земля.

— Я тебя не ненавижу, Давид, — решаю хитроумно сплести правду с ложью, чтобы не выдать ни взглядом, ни случайным словом все, что горит ярче огня там, глубоко внутри. — Но, скажем так, — задумчиво растягиваю слова, стараясь не обращать внимания на хромированные ключи, которыми лениво играет Давид, ни на минуту не прекращая изучать выражение моего лица. — Если бы ты горел, а у меня была б вода, я бы ее выпила, не задумываясь."

"Чтобы солгать убедительно, я смотрю своему собеседнику в глаза, изображая «живые» эмоции. Для убедительности дарю ему искреннюю улыбку.