Случайная связь

Измайлов хмурится, но ничего не говорит.

– Ты в курсе, что это нарушение личных границ? – наконец спрашивает он, и между бровей у него появляется складка.

– Да, в курсе. Но, как медик, я имею право знать названия препаратов, которые ты употребляешь. И как пассажир, который доверил тебе свою жизнь и находится сейчас с тобой в одной машине.

– Я думал, меня невозможно вывести из себя, лап. Прекращай там рыться и больше так не делай. Всё, что посчитаю необходимым сказать, скажу лично. И на будущее: ты не мой лечащий врач.

Неожиданно слышать такой резкий и недовольный тон. Почему-то это задевает. Знаю, что не моё дело, но ведь Паша поступил вчера точно так же, появившись посреди ночи в моём домике. И мне действительно любопытно знать, какие лекарства он употребляет. Не только из праздного любопытства, но и из профессиональных соображений.

– Всё, что нужно, я увидела.

Протягиваю ему сигареты, Паша зло усмехается и кивком головы просит убрать их обратно.

– Правда взбесила, лапуль. Высадить тебя посреди дороги за твою бесцеремонность?

– Бесцеремонность? – вспыхиваю я. – Напомнить, как ты вчера появился в моём домике? Но ты не отправился спать на улицу. За что ты собрался меня высаживать?

Повисает долгая пауза. Измайлов сейчас комок нервов.

– Что искала? Наркоту? – говорит грубее, чем обычно, и это снова меня задевает.

– Нет. Искала подтверждение кое-каким догадкам.

– Можно поинтересоваться, каким?

– Ты говорил, что у тебя лопнул сосуд в голове, а потом – что не прошёл медкомиссию в Академию гражданской авиации. Когда тебе стало нехорошо на пляже, я почему-то подумала про инсульт. Но смутило, что тебя потряхивает. И вообще-то, это очень страшно, когда ты не можешь оказать помощь другому, а от тебя и твоих решений зависит жизнь человека. Паш, тебе кто-нибудь говорил, что ты очень проблемный? Сначала ножевое, потом паническая атака. Или полагаешь, у меня нервы как канаты? Навечно останешься в чёрном списке за свой тон, ясно?

Паша закусывает губу, злость уходит с его лица. Он прищуривается, вглядываясь в меня. Но лучше бы за дорогой следил.

– Кстати, про чёрный список. Я уже и забыл про это. С телефоном твоим что? Я со второго номера звонил вчера, прежде чем вломиться в твой домик, и мне несколько раз сказали, что абонент временно недоступен. Выключила?

– Вечером включу.

– Бывший донимает?

– Да, – отвечаю недовольно.

Он смягчается, но теперь я злюсь.

– На работу когда выходишь?

– Через несколько дней. Хочешь записаться на приём? – язвлю я.

– А ты по какой специальности?

– Коррекция поведения. Из наглого хама превращаю мужчину в обычного человека.

– Нет, ну это уже перебор, лап. Я к тебе со всей душой и нежностью, а ты действительно бессердечная. То гадёныш, то хам, то инвентаризацию в бардачке проводишь без спроса.