Случайная связь

Эта – обезболивающее, – перечисляет он. – Я гипертоник, потому что почки отбили в двенадцать. Киста головного мозга и боли вследствие тех же ударов от недоносков. Наблюдаюсь у невролога каждые полгода или год. Зависит от самочувствия. Динамика роста отсутствует. Операция не нужна. Не аневризма. Исчерпывающе? – чеканит Измайлов и почему-то злится.

– Вполне, – спокойно отвечаю я и задумчиво прикусываю нижнюю губу.

В целом действительно ничего страшного. Особенно если наблюдается у врача. Теперь понимаю, почему он не любит летать и почему так часто болит голова. Слабое место у него там.

– Я подремлю. Толкни, как на снижение пойдём.

Паша прикрывает глаза, а я отворачиваюсь к иллюминатору, борясь с желанием взять в руки телефон и проверить кое-какую информацию в интернете. Но потерпит до приземления.

Измайлов засыпает почти сразу же. Я долго рассматриваю его лицо, которое выглядит значительно лучше. Синяки на скуле и чуть выше брови сходят и не сильно бросаются в глаза. На подбородке тоже имеется отметина, но под щетиной не видно. Люблю мгновения, когда он не замечает моих изучающих взглядов. Беру его руку, лежащую на моём колене, и переплетаю наши пальцы. Когда он рядом, всё время хочется его трогать, прикасаться. Прижаться. Ни с кем не возникало подобного желания. И с такой нежностью и теплом, как он, ко мне никто не относился. Даже не верится, что Паша пережил подобный кошмар в детстве и сохранил в себе человека. А может, как раз поэтому и сохранил – чтобы никогда не превратиться в того, кто пытался его сломать?

Раньше казалось, что любовь – это прекрасное, лёгкое и светлое чувство. Отчасти так, но лишь отчасти, потому что последние два дня меня в буквальном смысле выворачивает наизнанку и всё дрожит внутри, когда смотрю на Пашу. Он шумно вздыхает, морщится во сне, сжимая мою руку. Кладёт голову мне на плечо, едва на нём помещаясь, и сердце пропускает удар, чтобы потом забиться, как сумасшедшее. Я очень жалею, что не встретила его раньше.

Когда стюардесса появляется в салоне и просит пристегнуться, нежно касаюсь губами щеки Паши.

– Мы идём на снижение, – ласково произношу я и снова целую его.

– Хорошо. – Он зевает и, взъерошив волосы, впивается в меня заспанными глазами. – Всё нормально, лап? – Приподнимает пальцем мой подбородок и разглядывает лицо. – Почему такая бледная, а? И зрачки по пятаку. Завтра позвоню своему неврологу и попрошу, чтобы узнал контакты лучших гинекологов Москвы. И водителя тебе подыщу. Или Степана за тобой оставить?

– Как посчитаешь нужным."

"Ничего не имею против того, чтобы мою тушку возили. На такси Паша не разрешит перемещаться по городу, а если предложит взять его машину (что маловероятно), то я не готова стрессовать из-за правил дорожного движения в незнакомом месте.