Случайная любовь

Посмотрев на меня, девушка эмоционально всплеснула руками и, обращаясь к кому-то, кто стоял, по-видимому, у дверей в коридоре, что-то громко закричала. Топот бегущих ног — и за ее спиной появилась пожилая седоволосая женщина с удивительно добрым лицом. Одета со вкусом, в ушах — бриллиантовые сережки. И запах — восхитительный запах французских духов!

— Доченька моя, — по-русски запричитала она, схватившись за голову и раскачиваясь из стороны в сторону. — Ты узнаешь меня? Это я, твоя мама.

Ну зачем ты, глупенькая, уехала из дома? И что тебе не жилось в родном Питере? Ведь мы с папой ни в чем тебе не отказывали! И дались тебе эти наркотики! Ничего, милая, мы тебе все прощаем.

Ты у нас поправишься. Ты будешь самая красивая девочка на свете!

Я отупело смотрела на женщину, стараясь понять, что она говорит. Дочка, наркотики, Питер…

Кажется, она принимает меня за свою дочь.

— Машенька, девочка моя, ты только держись.

Как только врачи разрешат, я увезу тебя в Россию.

У нас там ожоговые центры, говорят, неплохие.

А если понадобится, мы поедем в Америку и там тобой займутся лучшие специалисты.

Бедная, как она убивается… Если бы не эта дурацкая трубка, торчащая из моего рта, я бы сказала ей, что она, к сожалению, ошибается, но…

— Не волнуйся, дочушка моя золотая. — Женщина достала платок и смахнула слезы. — Ты поправишься, обязательно поправишься. Мы с папой сделаем все возможное, для того чтобы ты стала прежней. Папочка тебя ждет недождется и не будет ругать. Ой, да что же это я! — спохватилась она и достала из сумочки сотовый. — Надо же папочке сообщить, что ты жива!

— Виталик, — закричала она еще громче, улыбаясь сквозь слезы, — наша девочка нашлась. Я ее опознала. Что? По глазам, да. Глазки у нашей Машеньки такие красивые, такие глубокие — ни у кого таких нет! Материнское сердце обмануть трудно, ты и сам знаешь об этом. Полицейские проверили чудом сохранившуюся картотеку и с уверенностью подтвердили, что наша Машенька лежала именно в этом тюремном лазарете. Что?

Да-да. Она находилась в наркотической коме. Господи, и как только она осталась жива? Хвала Всевышнему за то, что Он ее не отнял. Ну а об остальном поговорим потом. Пока, целую тебя.

— Папочка с нетерпением ждет твоего возвращения, — сказала она, уже даже не пытаясь вытирать слезы, заливавшие ее доброе лицо. — Просто он сейчас не может приехать. Ты же знаешь, у него много дел.

Когда женщина встала и направилась к выходу, мне захотелось немедленно посрывать с себя все трубки и закричать во весь голос о том, что она, увы, ошибается, что я не ее дочь.