Случайная жена ректора, или Алхимическая лавка попаданки

Крепкий орешек… Что ж, тогда зайдем другой стороны. Саэра Вингольд, или как там тебя зовут по-настоящему, что у тебя на плече?

Я крепко зажмурилась, внутренне дрожа, но все же смогла состроить недоуменную мордашку.

— Платье, Ваша Светлость.

— Мы оба знаем, что я спрашиваю вовсе не об этом, золотце. А о том, что у тебя спрятано под этой тряпкой на левом плече. Что там? Клеймо беглой преступницы. Я прав?

Меня словно обдают шайкой ледяной воды. Лицо вспыхивает, а кожа покрывается мурашками, от обиды колет сердце. На глаза наворачиваются предательские слезы. Хочется обнять себя руками, спрятаться как в домике, но я нахожу в себе силы встретить взгляд Нейтана.

— Нет, герцог, не правы.

— Тогда что? — его голос звучит невыносимо ровно и спокойно. — Я хочу видеть, что у тебя на плече под платьем.

— Ты испытываешь мое терпение, девочка.

— Наверное, да, — я киваю и поднимаю полные слез глаза. — Я… я думала вы другой. Благородный, справедливый. Вы помогли мне обустроиться, прислали на помощь Барга, спасли Хани и меня… Вы мне даже понравились. А теперь… А что теперь? Разорвете платье, чтобы узнать то, что вам нужно? Или будете меня пытать?

— Что?.. Что за глупости ты говоришь, — глухой голос мужчины звучит неожиданно растерянно.

Хотя, нет. Наверняка мне это показалось. С чего бы ему чувствовать что-либо кроме гордости от того, как ловко он меня поймал.

— Почему глупости? Разве Высшие маги не получают то, что хотят? — я сердито моргаю, прогоняя злые слезы и отворачиваюсь, не в силах смотреть на герцога.

Мерзкая тяжелая тишина окружает все пространство в комнате, висит между нами как дамоклов меч. Я жду, что он сделает дальше, но Нейтан лишь прикладывает пальцы к вискам, на мгновение прикрывая веки, и тяжело вздыхает:

— Кажется, золотце, с тех пор как мы встретились, у меня появились некоторые проблемы с желаниями и их исполнением… Разве мог я представить, что одна красивая, наглая, хрупкая, умная, беззащитная блондиночка может стать большой, просто огромной проблемой. Но знаешь, чего я не люблю больше любых проблем? Когда мне врут.

Спазм скручивает внутренности в предчувствии неминуемой беды. Мне это все явно не принесет ничего хорошего. Интуиция не подводит.

На столик, рядом с серебряными тарелками, ложится конверт. Обычная желтая шероховатая бумага, какой любят пользоваться в городских магистратах, банках и фискальных учреждениях. Сломанная сургучная печать лишь подтверждает мои подозрения.

— Письмо из префектуры Мирабо, — ровно поясняет герцог Ридар. — Если помнишь, я говорил, что отправлю запрос. Так вот, согласно их сведений у почтенного Шарля Вингольда двое детей: дочь и сын. А у них в свою очередь лишь одни сыновья. И никаких девочек.

Да, так все и было. Родных внучек у дедули Шарля не было.