Случайная мама

– Матвей Сергеевич задумчиво смотрит в стаканчик с кофе. – Что здесь? Гастрит или язва?

Мне становится смешно, особенно когда он мужественно делает еще один глоток и приступает к хот-догу.

– Да уж, не сравнить с беляшами моей невестки, – ворчит он. – Ее угощение мне куда больше понравилось.

– Так беляши были домашними! Она же сама их пекла! Но будьте уверены, колбаски я нам выбрала лучшие!

Не представляю, к чему ему эта информация, но и врать не хочу. Тем более на такой мелочи.

– Нет. Готовить – готовлю, но и то потому, что у меня бабушка.

– А как же – путь к сердцу мужчины…

– Ну вот как-то так, – развожу руками, – как видите. Трасса, поздний вечер и вы.

– И чем тебя моя компания не устраивает?

Задеть его мне хотелось меньше всего. Поэтому пытаюсь исправить возможное впечатление.

– Компания самая лучшая. И путь мы проделали долгий. Но речь ведь шла о пути к сердцу, а мы просто едем домой.

Повернув голову, Яров находит мусорные баки и выбрасывает туда еду и стаканчик с почти нетронутым кофе.

– У меня есть минутка? – спрашиваю, когда возвращается.

Может, он и не голоден, а я так очень. Наверное, нужно было и правда взять два хот-дога себе, чтобы окончательно вытравить воспоминания о кефире. Лучше я на свадьбе живот втяну, чем и дальше так буду мучиться.

Матвей Сергеевич кивает. Вот и отлично. Да мне и немного осталось. В машину он не садится, стоит напротив меня. Его взгляд немного смущает, но, кажется, я уже приспосабливаюсь.

– Что там? – спрашиваю, когда он неожиданно поднимает руку и трет уголок моих губ.

Улыбнувшись, доедаю хот-дог и допиваю кофе. Взяв бумажный пакет и стаканчик, Матвей Сергеевич вновь направляется к мусорным бакам. Я поглубже вдыхаю вечерний воздух: хорошо. Все хорошо: этот внезапный всплеск эмоций на дороге, невкусный кофе, самый быстрый в мире хот-дог, мужчина в костюме, который даже возле мусорных баков смотрится королем.

Хочется продлить этот вечер. Но когда Матвей Сергеевич возвращается, я первой и предлагаю:

Кивнув, он делает шаг ко мне.

В полной уверенности, что он открывает дверь, поворачиваю голову. И вновь смотрю на него, потому что его пальцы касаются моего рта.

Нет, не так. Они не касаются, они надавливают на губы, заставляя их чуть приоткрыться.

Он убирает руку, открывает мне дверь, мы едем по трассе. А у меня до сих пор такое чувство, будто он все еще ко мне прикасается. Чтобы сбить эти ощущения, отворачиваюсь к окну и облизываю пересохшие губы.

И в самом деле, что здесь такого? Не ходить же мне с горчицей и кетчупом на губах? Ему самому вряд ли хотелось бы на это смотреть.

Успокоившись, я слушаю негромкую музыку. Мимо летят городские огни, проносятся чьи-то жизни. А наши причудливо пересеклись в одну линию. Ненадолго. Но ярко.