Случайная мама

И только сказав это, понимаю, что сморозила глупость. Матвей Сергеевич в лице не меняется, нет. А вот я тут же хочу избавиться от эха своих же слов, которое, кажется, нависает над нами.

Поднявшись, начинаю суетиться, зачем-то двигаю кресло. Не знаю, куда поставить бокал. Осматриваюсь, как будто не я здесь сидела практически час.

Яров оглядывается и, к моему удивлению, кивает. Мне сразу становится легче. Хотя мне и приходится всего лишь постоять рядом с ним и подержать поднос, на который он сгружает горячие шашлыки. А так он все уже сделал: оказывается, на крыльце имеется раскладной столик, и все, что нужно, – поднять деревянное полотно и выдвинуть ножку.

Шашлык, овощи-гриль, вино, сок, какие-то хлебцы и сыр – все быстро появляется на столе.

– Присоединяйся, – говорит Яров, придвигая к столику второе плетеное кресло.

Я опускаю ладони на спинку кресла.

Крыльцо большое, поэтому оба кресла разместятся здесь без проблем. Хоть напротив друг друга, хоть рядом.

Он приготовил ужин, накрыл стол, он сделал все сам, но мое кресло не тронул.

Оно легкое, его легко подтолкнуть.

Оно становится так, как я и хочу, – не напротив, а рядом.

Возможно, мне и чудится, что взгляд Матвея Сергеевича немного теплеет, отчего становится жарко щекам. А на самом деле меня греет осознание, что я все сделала правильно. Какая разница? Я не хочу ни в чем разбираться.

За шашлыком тянусь первой, чуть овощей, чтобы разбавить картину, но что скрывать: мясо мне нравится значительно больше.

– О боже… – выдыхаю, попробовав. – Я никогда такого не ела!

Матвей Сергеевич, усмехаясь, обновляет мне в бокале вино. Но пить некогда. И я благодарна, что нет глупых тостов, когда приходится отрываться и ждать окончания монолога.

Он тоже не торопится с виски (теперь я вижу бутылку): по-моему, у него в бокале столько же, сколько и было.

– А кто мариновал мясо? – интересуюсь, когда утолен первый голод. – Я бы хотела узнать рецепт маринада.

– Я. Это проверенный, семейный рецепт.

И тут я делаю паузу дольше.

– Когда вы только успели?!

– Где-то между тем, когда моя невестка пыталась меня отчитать за то, что я тебя совратил, и тем, когда она пришла с неожиданным приглашением сходить на балет.

Я рассматриваю деревянный столик, вожу по его краю пальцем. Ох, неудобно так получилось…

Натали-то понятно, ей за меня стало обидно, решила вступиться. Это я хороша: наболтала, а сама ни в чем не уверена. Нет, за болтливость я с нее, конечно, спрошу! Но потом. С себя, кстати, тоже.

– Вам везет: вы раньше меня догадались.

– А еще я помню больше, чем ты, но это ведь не значит, что ты будешь в накладе.

Я не вижу, но чувствую, что он улыбается. А я смущаюсь. Нет, правда смущаюсь. А потом решаю: и пусть. Он прав: я не жалею, что согласилась приехать. На самом деле я уже не помню, когда так хорошо отдыхала.