Случай в Семипалатинске

Он не сказал, а я не спросил. Ре… резиден?

— Резидент еще сказал, что вести дознание будет помощник полицмейстера Забабахин. Этот, говорит, ищейка неопытная, что мы ему бросим, то он и сожрет. Казак, его дело на лошади скакать. Так и вышло. А пуще всего повезло, что Забабахин Васю застрелил. Тут и дознанию конец. Ловко, правда?

На этих словах до уголовника дошло, что он рассказывает одному полицейскому об убийстве другого. Атаман опять съежился:

— Ой! Запутали меня эти шпионы.

— А как вы заманили Присыпина в Заречную слободу?

— Не могу знать. Куныбай облебастрил, перехитрил капитана.

— Что еще можешь сказать про резидента? С кем из его подручных общался? Кто входит в его круг?

«Иван» назвал несколько фамилий, в основном купцов и комиссионеров.

— Но они, ваше высокоблагородие, может, и по торговым делам общались, то мне неведомо. А по секретным — нет, не знаю. Я в стороне стоял, письма пересылал и только.

— Присыпин незадолго до смерти перевербовал кого-то из людей Каржибаева. Не знаешь, кого?

— Жив ли еще тот человек?

— А вот в каком. Куныбай хитрый. Такой, пра, помесь волка с лисой. Что, если он разгадал измену? В один день с капитаном погиб приказчик Каржибаева, который занимался салотопкой. Вез денежную сумму от хозяина, да и не довез. Нашли зарезанным на озере Калкаман, где сифилитики лечатся.

— Как звали приказчика?

— Вроде Мурзагельды. Я и думаю — не он ли тот, про кого вы спрашиваете?

Пора было заканчивать первый допрос. Алексей Николаевич решил не вносить в протокол ту часть, где «иван» рассказывал о пересылке писем в обход почтово-телеграфной конторы. Прием был ловкий, следовало сохранить в тайне, что он разгадан. По крайней мере пока. Местная полиция для Лыкова еще оставалась загадкой. Можно ли было ей доверять? И он сказал арестованному:

— Ты не болтай больше никому насчет шпионской корреспонденции. А то вцепятся в тебя жандармы, и тогда виселицы не миновать. Во всем остальном сознайся, а про это молчи.

Жоркин посмотрел на сыщика с подозрением:

— Чего это вы, ваше высокоблагородие, об моей голове печетесь? Не похоже на полицию.

— На твою голову, Яшка, мне, признаться, наплевать. А за убийство полицмейстера я бы тебя своими руками вздернул… Но в интересах дознания говорить о секретном почтовом канале нельзя. Военные будут знать, и я буду знать. Остальным не положено. Понял? Скрой, это и в твоих интересах тоже.

— Да, в моих… Суд-то тоже будет военный. Так и так всплывет.

— А может, и не всплывет? Иди в камеру, думай, что еще забыл сообщить. Мне надо раскрыть британскую агентурную сеть, остальное пусть Забабахин выкорчевывает.

— Стало быть, Куныбай Британии служил? — заинтересовался «иван». — А что, умная нация.