Случай в Семипалатинске

Писем становилось все больше, иногда их было два-три десятка зараз. Выглядели они как все прочие и адресовались в разные города империи. Ехавшие в экспрессе почтовики на каждой станции вынимали конверты из ящиков, гасили марки особым штемпелем и доставляли в почтамты.

Два месяца назад Каржибаев снова вызвал атамана на разговор. Тот пришел сильно не в духе: только что Присыпин перехватил его опиумный караван. Шесть тысяч убытка, и трое подручных в кутузке… Ясно было, что это лишь начало. Полицмейстер решил взяться за торговцев наркотиками всерьез.

— Что делать будешь, Яков Севастьянович? — спросил купец. — Капитан обещает закрыть твое дело. Он человек такой, что спуску не даст.

— Поглядим, как пойдет. Может, еще и вывернемся? — ответил атаман.

Тут Каржибаев и предложил избавиться от ретивого полицмейстера. Жоркин опешил и сперва отказался наотрез. Висельное дело! Туземец нажал: обратного хода все равно нет. Письма, что Жоркин возил в Омск, на самом деле шпионские донесения. А он, Каржибаев, агент заграничных секретных служб. Службы сильные, хорошо платят. И за голову капитана обещают десять тысяч. Если же откажешься, свою голову подставишь. Властям сообщат, что Жоркин причастен к шпионской деятельности. Доказывай жандармам, что не знал, какие пакеты пересылаешь. Каржибаев-то сбежит в Кашгар, а ему куда деваться? Восемь лет каторги обеспечено. Ну и остальные грехи припомнят, мало не покажется.

«Иван» задумался. Убийство такого крупного полицейского чиновника — вещь в Степи неслыханная. Товарищи убитого не бросят дознания, пока не отыщут виновных. Все равно придется скрываться. Какой резон? А если поймают, вместо восьми лет каторги вздернут за шею.

Лыков на этих словах оборвал рассказчика:

— А почему ты шильника на нож не надел? Сам тебя в шпионские дела втянул, а теперь угрожал выдать властям. Ты «иван», у тебя под ружьем целая банда.

— Наденешь такого… Куныбай без охраны и до ветру не ходит. У него своя банда, из адаевцев. Караулят его день и ночь, все с обрезами.

Лыков вспомнил верховых, которые попались им на тракте по пути в Семипалатинск. Возможно, те адаевцы и впрямь были боевиками резидента.

— Ну и как ты решился на мокрое дело?

— Куныбай сподобил. Он такое придумал, что мне никогда бы в ум не пришло. Зарезать полицмейстера, а свалить на Васю Окаянного. Пра!

— А откуда взялась газета «Туркестанские ведомости»?

— Он же и дал. Вот, говорит, подбросишь. На твоего врага и подумают, это его бумажка. Я еще хотел газетку возле мертвого положить, но Куныбай запретил. Сказал, это слишком глупо будет, могут заподозрить. И придумал насчет прутьев тальника, чтобы, значит, там самокрутки бросить.

— А где резидент взял ту газету?

— Ну, главный шпион, Куныбай.

— А… Не могу знать.