Словно в раю

Маркус почувствовал, как краснеет при упоминании своего детского почётного титула. Он никогда не поправлял миссис Уэзерби. В детстве она была ему как мать, и единственной, кто одаривал его улыбкой или добрым словом во всём Фенсмуре.

– Как приятно с вами познакомиться, – продолжила миссис Уэзерби. – Я много слышала о вас.

Онория заморгала от удивления:

Маркус тоже моргнул. Он не помнил, чтобы говорил с кем-либо об Онории, не говоря уже о своей экономке.

– О, да, – отвечала миссис Уэзерби. – Когда они были детьми, разумеется. Должна признаться, я до сих пор считала вас маленькой девочкой. Но вы теперь уже взрослая, не так ли?

Онория с улыбкой кивнула.

– Какой чай вы любите? – спросила экономка и налила молока в три чашки после того, как Онория и мисс Ройл высказали свои предпочтения.

– Прошло столько лет с тех пор, как я видела мастера Дэниела, – продолжила она, поднимая чайник. – Он, конечно, порядочный шалопай, но мне он всегда был по душе. Как он поживает?

Наступила неловкая тишина, и Онория посмотрела на Маркуса в поисках помощи. Тот немедленно откашлялся и сказал:

– Должно быть, я вам не говорил, миссис Уэзерби. Лорд Уинстед уже несколько лет живёт заграницей.

Он расскажет ей подробности позже, не перед Онорией и мисс Ройл.

– Понимаю, – сказала миссис Уэзерби, правильно трактуя тишину как нежелание развивать тему. Она несколько раз кашлянула и протянула первую чашку на блюдце Онории.

– И также для вас, – пробормотала она, передавая вторую чашку мисс Ройл.

Обе девушки поблагодарили её, и она встала, протягивая Маркусу его чашку. А затем миссис Уэзерби обратилась Онории:

– Вы проследите, чтобы он выпил всё до капли?

Онория ухмыльнулась:

Миссис Уэзерби наклонилась и сказала громким шёпотом:

– Джентльмены – самые ужасные пациенты.

– Я всё слышал, – заметил Маркус.

Экономка лукаво взглянула на него:

– Так и было задумано.

С этими словами она сделала реверанс и вышла из комнаты.

Оставшаяся часть визита прошла без происшествий. Они выпили весь чай (Маркусу, по настоянию Онории, досталось две чашки), ели бисквиты и говорили о разных вещах, пока у Маркуса не случился столь затяжной приступ кашля, что Онория заговорила том, что ему необходимо вернуться в постель.

– Нам уже пора, – сказала она, вставая вместе с мисс Ройл. – Думаю, миссис Ройл с нетерпением ожидает нашего возвращения.

Маркус кивнул и благодарно улыбнулся, когда девушки возразили против того, чтобы он встал при прощании. Он чувствовал себя просто ужасно и подозревал, что ему придётся проглотить гордость и просить, чтобы наверх его отнесли на руках.

После отъезда дам, само собой.

Маркус подавил стон. Он ненавидит болеть.

Оказавшись в карете, Онория позволила себе расслабиться.