Словно в раю

Что само по себе было плохо, поскольку ему нравились эти сапоги, но к тому же его камердинер действовал с силой большей, чем требовалось, и на левой ноге у Маркуса теперь красовался порез длиной в четыре дюйма.

Однако окажись Онория в таком положении, то он стал бы настаивать на том, чтобы убедиться в её здоровье собственными глазами, поэтому ему, похоже, придётся позволить ей сделать то же самое. Что касается второй девушки – кажется, дворецкий сказал, что это мисс Ройл, – то остаётся надеяться, что она не из дамочек с повышенной чувствительностью.

Поскольку когда Маркус в последний раз смотрелся в зеркало, то мог бы поклясться, что его кожа имеет зеленоватый оттенок.

Одевшись и спустившись вниз с помощью камердинера, Маркус считал, что выглядит вполне пристойно, когда стал приветствовать двух дам.

– Боже милостивый, Маркус, – вскричала Онория, вскакивая на ноги. – Ты выглядишь как покойник.

Очевидно, он заблуждался относительно своего внешнего вида.

– Мне тоже приятно видеть тебя, Онория, – Маркус махнул в сторону дивана. – Не возражаете, если я сяду?

– Нет, пожалуйста, садись. У тебя глаза ужасно ввалились. – Она скорчила гримасу, глядя на то, как он пытается обойти стол. – Тебе помочь?

– Нет, всё хорошо. – Маркус дважды подскочил, чтобы достать до края подушек и практически свалился на диван. Кажется, достоинству нет места в комнате больного.

– Мисс Ройл, – произнёс он, кивая второй даме. Он совершенно точно встречал её несколько раз за эти годы.

– Лорд Чаттерис, – учтиво проговорила она. – Родители шлют вам наилучшие пожелания и желают скорейшего выздоровления.

– Благодарю, – свои слова граф подкрепил слабым кивком. Внезапно Маркусом овладела ужаснейшая слабость. Дорога от спальни по лестнице оказалась гораздо труднее, чем он ожидал. А ещё он плохо спал прошлой ночью. Кашель начался, едва его голова коснулась подушки, и с тех пор не прекращался.

– Прошу меня простить, – сказал он обеим леди, укладывая подушку на столик перед собой и размещая на ней ногу. – Мне сказали, я должен держать её поднятой.

– Маркус, – заговорила Онория, отвергая попытки вести светский разговор, – ты должен лежать в постели.

– Я там и находился, – сухо ответствовал он, – пока меня не известили о прибытии гостей.

Своими словами он заслужил взгляд столь неодобрительный, что ему вспомнилась мисс Пимм, его няня детских лет.

– Ты должен был сказать дворецкому, что ты не принимаешь гостей, – продолжила она.

– В самом деле? – пробормотал он. – Уверен, ты кротко приняла бы отказ и удалилась в полной уверенности, что со мной всё хорошо.