Из мухи получится слон

А эти его двое заморышей после ночи бесполезного ожидания преступников возле библиотеки поставят нас с тобой раком и отметелят почем зря. Чтобы неповадно было языком болтать. И это еще если они нас пожалеют, как умом тронутых.

Наташа не отреагировала. И вообще моя подруга была какая-то заторможенная. Словно прислушивалась к событиям, происходящим внутри нее, а окружающая действительность ее не касалась. Так мы и дошли до дома, где на лестнице столкнулись с Русланом. Он окинул нас обеих ненавидящим взглядом и спросил у Наташи, подчеркнуто не обращая внимания на мою скромную персону:

— Ты намерена всю ночь шататься по улицам или, может быть, все-таки вернешься домой, а?

Наташа не удостоила его ответом. Она стала преувеличенно тепло прощаться со мной, чуть не задушив меня в своих объятиях и заляпав мне все лицо помадой. У меня создалось впечатление, что она прощалась со мной навсегда, что больше свидеться нам не придется. Она заглядывала мне в глаза с немым обожанием и положительно пересаливала со своими чувствами. Если она хотела таким образом позлить Руслана, то у нее получилось. Потому что Руслана ее поведение здорово раздражало. Он обиженно надулся и кидал на меня негодующие взгляды, как будто это я облизывала его супругу, а не она меня. Я с трудом отцепилась от совершенно ошалевшей от бурных чувств Натальи и спаслась от этой парочки бегством по лестнице.

Дом встретил меня тишиной и безмятежным покоем. Я разделась и прошла в комнату. Устало опустившись в кресло, я поцеловала игрушечного Альфа, спокойно стоящего на своем привычном месте на колонке музыкального центра. Альфа подарил мне мой младший братишка на прошлый Новый год. Альф был пушистым, и, когда я тискала его в руках, он смешно попискивал, выражая тем самым то ли удовольствие, то ли протест. Альф скрашивал мне многие неприятные минуты в моей жизни. Вот и сейчас, глядя на его славную мордашку, я почувствовала, как мое настроение плавно пошло вверх.

На подоконнике изнывал от жажды мой любимый цветок. Любимый потому, что был единственным живым существом в этой комнате, кроме меня самой. Он поглощал немыслимое количество воды в день. Вечно он хотел пить. Выпивал в день две глубокие тарелки воды и все равно желтел кончиками листьев. Однажды летом я оставила его на пять дней одного. При этом я сняла его с окна, чтобы солнце не пекло его, и поставила в большой таз, полный свежей воды. Вернувшись из поездки, я застала удручающее зрелище. Мой циперус поник всеми стеблями и листьями и готовился мужественно принять свой конец. Воду он всю уже выпил, хотя там была двойная или даже тройная доза, и теперь укоряюще распластался в пустом тазу. Я запихала этого пропойцу целиком в воду, и он живо очухался.