Слон для Дюймовочки

Ой, чего он творил! Стекла бил, двери ломал. Ум потерял, а силы в руках-ногах много. Здоровенный бугай был даже в старости. Я его до смерти боялась. Анфиса же отца обожала, и он ее любил. Начнет дочь с Егором Кирилловичем разговаривать – тот притихнет, слушает женщину. Потом у Никитиной с Василием любовь случилась, он был женат, да не в первый раз. И чего она в нем нашла? Мужик старше Фисы на целую жизнь, кобель еще тот. В его возрасте пора о Боге думать, а Василий мимо меня идет – всегда за попу ущипнет. Анфисе бы подумать: если уж наконец-то захотела семью завести, приглядись внимательно к будущей половине. Дети у него от двух жен есть, да седина в бороду, а бес в ребро. Зачем тебе такой? Пень трухлявый, в придачу потаскун. Мужик ей цветы таскал, конфеты, слова милые в уши пел, но развод не оформлял, замуж не звал. Фиса долго ждала предложение отношения оформить, ну и лопнула терпелка. Она прямо у любовника спросила: «Распишемся или ты просто так со мной хоровод водишь?»

Раиса захихикала:

– Ох, мужики! Редко они думают перед тем, как высказаться. И Анфиса – хитрюга. Планами Василия она поинтересовалась после того, как гость пообедал, стопарик опрокинул, расслабился, осторожность потерял. Ну и изложил он свою позицию, признался: «Да вы, бабы, одинаковые, чего шило на мыло менять? И папаша твой сумасшедший. Вот помрет он, тогда и решу, что с тобой делать». Как вам такое?

– Мне такое не очень понравится, – ответила я.

Глава двенадцатая

Атаманова вздохнула:

– Я на кухне сковородку чистила, они в столовой беседовали, слышала диалог прекрасно. Когда Василий договорил, я голову в плечи втянула – ну, сейчас Анфиса ему мозг откусит! Отец для нее святой! Но Никитина очень спокойно ответила: «Твоя позиция понятна. Каждый человек имеет право на собственное мнение». Я от удивления выронила чугунину, которую щеткой полировала. Ну и ну! Хозяйке следовало от негодования взлететь фонтаном! Что с ней? Может, заболела? Но когда Василий уехал, все на место встало. Фиса на кухню вошла, сказала: «Данному господину отказано от дома. Увижу мерзавца в своей прихожей – выгоню и его, и тебя». Отрубила топором отношения. Раз – и в щепки. На следующий день Василий сообразил, что не то ляпнул, прибежал с букетом. Я дверь чуть приоткрыла, попросила: «Уходите, пожалуйста. Не велено вас впускать ни за какие пряники. Иначе место потеряю». И сразу Анфисе доложила, что поступила, как она приказала. Она улыбнулась: «Молодец. Егор Кириллович был следователем. А у них – как у военных: раз сверху распоряжение дано, выполнят. Никто твоего мнения не спросит. Но папа – добрый человек, жалел тех, кого на расстрел без всякой вины отправляли. Он сумел кое-кому помочь избежать казни.