Сломленный рыцарь

– Я люблю тебя, – захлебнулся я. – Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя.

Глава 26

НайтПо очевидным причинам я не собирался показываться в школе на этой неделе. Но все же пошел туда. Не за тем, чтобы учиться, а чтобы поймать Поппи в одиночестве после урока по аккордеону. Да, она учится играть на аккордеоне. Но кто я такой, чтобы судить? Я завязал с алкоголем еще до того, как мне разрешили пить легально.

Я ждал ее около кабинета, бесцельно шатаясь и пиная воздух."

"Извинения перед ней необязательны, но после прекращения приема алкоголя и наркотиков я понял, что это необходимо. Особенно та нота, на которой все закончилось, когда я на полпути уже залез к ней в пещерку, а потом понял, что не могу этого сделать.

Я не мог сделать это ни с кем, кроме Луны.

Ни тогда. А возможно, и никогда.

Это и сломило Поппи. Я наблюдал, как она спускается по стволу домика на дереве, падает на задницу и бежит в противоположном направлении от места, где припарковала свою машину. Мне пришлось спуститься и направить ее по правильному пути, что, конечно, было еще более неловким, чем трахаться с подружкой на одну ночь в венерической клинике.

Вон и Хантер пытались сказать мне, что я не должен так переживать из-за этого, что Поппи сама в одиночку управляла нашими отношениями, даже когда я несколько раз пытался порвать с ней. Но это все отговорки.

Я сделал ей больно.

Я поступил неправильно.

Мне надо извиниться.

Поставить точку.

Я поймал ее, робко выходящую из класса и смотрящую себе под ноги, в мешковатом пиджаке и огромной шляпе, которую можно найти только в журналах или на пляже.

– Ты теперь шпионка? – Я оттолкнулся от дверной рамы и пошел за ней, засунув руки в карманы. Она почти бежала к выходу. К своей машине.

– Ошибаешься. Я отшельник.

– Как так?

– Все смеются надо мной. Я очередная глупая насмешка, Найт. Из-за тебя, – горячо прошептала она, надвигивая шляпу ниже.

– Я здесь, чтобы принести извинения.

– Уверена, что ты здесь, чтобы превратить мою жизнь в ад.

– Я заслужил это. – Вздохнул я, продолжая следовать за ней сквозь двойные двери, вниз по лестнице на парковку.

Поппи остановилась на последней ступеньке и резко развернулась.

– Смотри. Это мой первый день после долгого перерыва. Пожалуйста, не разрушай все.

– Мой тоже, – признался я.

– Ты болел?

Я покачал головой. Не хочу произносить это вслух. Во-первых, потому что не думаю, что смогу. Кроме того, я не хочу, чтобы она подумала, что это дешевый способ вымолить прощение.

По тому, как исказилось лицо Поппи и как сжались ее губы, было понятно, что она пытается сдержать слезы и эмоции, и я понял, что мне не надо ничего произносить вслух. Я испытал облегчение, когда осознал, что люди не очень много говорят о том, что случилось у меня в семье.