Сломанные линии

Я не говорила, что Фостер предпочитает спать голым?

Для успокоения совести, прежде чем войти, я пару раз постучала в дверь. Ответа не было. Как я и ожидала, Кейд спал, лежа на животе и обхватив руками подушку. Простыня съехала в сторону, обнажив его спину и ягодицы – крепкие, идеальные ягодицы.

Я возвела глаза к потолку, делая глубокие размеренные вдохи. Мне необходимо заняться медитацией.

Серьёзно. Как можно скорее.

Я подошла ближе, рассматривая татуировки на его спине, выполненные чёрными чернилами. В самом центре позвоночника красовался кинжал с искусно вырезанной ручкой, протыкающий сердце. Не такое, какое рисуют романтические дурочки или производители слюнявых открыток, а самое настоящее человеческое сердце.

Я нахмурилась: было ли это сердце Кейда? А если так – кто сделал это с ним?

Он так сладко и крепко спал, что мне вовсе не хотелось его будить. Но мне пришлось. Поэтому я наклонилась и осторожно коснулась его плеча.

– Просыпайся, Кейд.

Он что-то невнятно пробормотал, повернул голову в другую сторону и продолжил свой сон.

– Кейд, тебе пора подниматься, – громче позвала я, стараясь не пялиться вниз. Учитывая, что Фостер спал на животе, мне не было видно его «дружка», но было бы лицемерием сказать, что эта часть меня не интересовала. Очень даже. Мне было очень любопытно оценить размер, диаметр обхвата…

«Чёрт, нашла, о чём думать!»

Я раздраженно стиснула зубы, грубо пихнув Фостера в плечо.

– Ло, никогда не буди мужчину таким образом, – в подушку пробубнил Фостер. – Мы любим нежность и ласку.

Он оторвал голову от подушки, поморгал и поморщился – под левым глазом красовался темно-фиолетовый отёк.

– Учту, – сухо обронила я.

Отвернулась, позволив Кейду подняться и натянуть найковские треники. Хотя это была моя нужда – не его. Стеснительностью Фостер уж точно не страдал.

– Моя рожа похожа на задницу, которой со всей дури треснули об асфальт, – критично осматривая себя в зеркале, резюмировал Кейд.

Я не могла с этим не согласиться.

– Что делать будешь?

– Я, конечно, офигенно крут, но не думаю, что они захотят, чтобы мой фонарь освещал их шоу, – обернувшись ко мне, сыронизировал Кейд.

– Ладно, надо позвонить на студию и предупредить их.

Хм. Я чувствовала за собой вину – это из-за меня же он полез в драку. Или начал её. Я так и не знала, что именно там произошло.

Я видела, что ему плохо и всё ещё больно, поэтому достала из аптечки пару таблеток тайленола и заставила их выпить. После позвонила на студию, и через полчаса в наш номер ворвался взъерошенный помощник режиссёра со своим молодым ассистентом.

Увидев Фостера, он начал сыпать ругательствами, причитать и звонить кому-то, а ещё выглядел так, будто наложил в штаны.