Сломанные крылья

Я не собираюсь с этим справляться. Это все, что у меня на самом деле есть. Прости, но ты должна знать.

– Я?! Я должна знать, что ты всегда думаешь об этой Оле? Я должна спать с тобой и знать, что ты видишь ее?

– Если не можешь, то не должна. Ни в коем случае. Ты хороший человек, славная девушка, но я именно потому не хотел на тебе жениться, чтобы не слышать подобных слов. Слушай, давай все исправим. Мне вдруг показалось, что я совершил страшную ошибку. Давай разойдемся, пока не возникли новые проблемы.

– Что ты говоришь? – еле слышно проговорила Надя. – Разойтись? Из-за такой ерунды… Ой! Из-за такого горя? Да, я заставила тебя жениться на себе. Но я погибала. Я не могу без тебя.

Она поднялась и упала перед ним на колени. Она прижала голову к его груди, он обнял ее, страдальчески морщась.

– Ты больше никогда не услышишь от меня ничего подобного. Я не полезу в твою душу! – горячо сказала она.

– Спасибо, – с трудом выговорил он. – Я схожу на океан, еще разок окунусь, ладно? Не переживай. Все в порядке.

Иногда, по ночам, когда Виктору удавалось споить сторожа стоянки, он приводил Олю в свою квартиру, чтобы она помылась. Дверь в ванную не разрешал закрывать. Мать лежала, слушала, как Оля моется, как выходит на кухню, и боялась, что у нее сердце выпрыгнет из груди. Она вспоминала своего внука, желая подержать его в руках еще хоть раз.

Однажды она даже решилась заговорить с незнакомой старушкой.

– Я по телевизору слышала, – сказала она, – что дитенка новорожденного нашли прямо под забором какого-то дома.

– Это теперь запросто, – тут же среагировала старушка. – Раскидывают детей, как котят.

– Интересно, а если мать или родня какая захотят его обратно взять? Смогут его найти?

– Да ни в жисть. Их и продают, и за границу отправляют, и на органы разбирают.

– Запросто. Скажем, у кого-то больной ребенок родился, его родители здорового украдут, разрежут на кусочки и подсадят своему – сердце, почки, что хочешь.

– Не верю я в это, – сказала мать Виктора.

– Ну и дура, – ответила старушка и понеслась прочь в поисках более понятливых собеседников.

После ванны Виктор поил Олю чаем с вареньем. Она розовела, пышные волосы обрамляли прелестное лицо, как нимб, и касались таких же пушистых ресниц. Оля дышала с трудом, мысли в голове путались от тоски. Но она была такой красивой, что Виктор не мог долго на нее смотреть. Теперь они разговаривали. Оля пыталась, как бы между прочим, по деталям, по кусочкам узнать дорогу к тому дому, куда Виктор отвез ребенка. Он иногда отвечал на ее вопросы, но чаще отрезал:

– Я же объяснял: сам смогу найти туда дорогу только на машине. А ты туда не добредешь еще по одной причине: я тебя не выпущу.

Однажды он обнаружил гантель у нее под доской. Ничего не сказал, забрал, выбросил.