Сломанное сердце

– Спасибо.

Я не успеваю сообразить, как он наклоняется и целует меня в щеку горячими губами. И тут же выходит. Но домой не идет, а останавливается возле ворот и смотрит. Смотрит неотрывно всё время, пока я, развернувшись, не уезжаю. Я тоже смотрю на него в зеркало заднего вида, пока его силуэт не исчезает из поля зрения. И я уже даже не пытаюсь хоть как-то себе объяснить, почему улыбаюсь без причины, почему его поцелуй меня не возмутил, почему настроение вдруг хорошее…

21. Лера

Подъезжаю к шлагбауму, и бдительный охранник не выпускает меня. Точнее, не торопится поднимать этот дурацкий шлагбаум. Вытянув шею, разглядывает у меня в салоне… уж не знаю, что именно. Может, не увожу ли я обратно бесчувственного Шаламова? Бред какой-то. Приподняв руку и постукивая пальцем о часы, я намекаю ему, что мне пора. Он наконец кивает и запускает механизм, медленный до ужаса.

С другой стороны шлагбаума останавливается ещё один автолюбитель. На красном спорткаре. Видимо, это либо кто-то из местных, либо просто частый гость, потому что охранник улыбается и машет девушке за рулем.

Я мельком бросаю на неё взгляд, а затем присматриваюсь получше. Но даже несмотря на блики на лобовом стекле, вижу, что это Свиридова Лена. И, неизвестно почему, становится немного не по себе.

Господи, она-то здесь откуда? Наверное, к Шаламову, тут же догадываюсь я. Она тоже меня видит и, бесспорно, узнает. И когда путь открыт, она почему-то не трогается с места. Я проезжаю мимо и вижу, как она сидит, вцепившись в руль в какой-то неестественно закаменевшей позе.

Никогда не верила во всякие предчувствия и прочие призрачные материи, а тут ощущаю, как под сердцем холодеет. Буквально на секунду и тут же отпускает. Но неприятный осадок остается. Хотя с чего бы?

Говорю себе: что тут, черт возьми, такого? Ну довезла я приболевшего студента – это ничего не значит. Может, я просто добрая душа. Да и вообще, хоть райончик и маленький, но один Шаламов, что ли, здесь живет? Мало ли к кому я приезжала. Хотя Свиридова-то наверняка другие варианты и не допускает, более того – напридумывает себе лишнего.

Уже напридумывала, судя по тому, как она застыла. То, что она влюблена в Шаламова, видно невооруженным глазом. Я, во всяком случае, заметила это на первой же лекции. Как и то, что он на неё смотрит как на мебель. И мне было бы её искренне жаль, если бы не вечный негатив, который исходит от неё, как радиация.

Господи, вздыхаю я, выворачивая на трассу, мне вот только этих опереточных страстей не хватает для полного счастья.

К вечеру я, конечно, начисто забываю про Свиридову. А про Шаламова, наоборот, постоянно вспоминается. И даже его поцелуй вызывает невольную улыбку.