Сломанная защита

Может, не так роскошно, как вы привыкли, но зато искренне и от всей души, — она берет второй бутерброд и запихивает его в рот. Облизывает кончик большого пальца, пожимает плечами.

— Вы как всегда удивительно гостеприимны, — улыбаюсь в ответ, бросая скептический взгляд на тарелки с едой. Жрать хочется, аж желудок сводит, но теперь уже поздно об этом думать.

Она отходит от меня, чтобы подойти к другим гостям. К каждому отыскивает подход, где-то посмеется, иной раз скажет несколько слов с серьезным лицом. Она очень умна. А еще невозможно не оценить силу духа. Без нее «Рувипшоп» потонет в первые же три месяца, хотя какое мне до этого дело?

— Андрей, если бы я тебя не знал, то решил бы, что ты на нее, блть, пялишься, — раздается в метре от меня. Перевожу взгляд на поспешно приближающегося Влада. Легок на помине. Выглядит запыхавшимся и недовольным. Снова переходит на «ты», до сих пор это происходит по нескольку раз за разговор. Он тыкает абсолютно всем, это сила привычки, влияние высокой должности на крупном предприятии, демонстрация дружественного расположения или, наоборот, снисходительного отношения — пока не понял.

— Добрый вечер, Владислав Сергеевич. Вы забываетесь, — отвечаю меланхолично, но четко.

— Не хотелось бы неприятных ситуаций. Я знаю, что эта баба красива. Но при этом она — моя баба.

Слегка пожимаю плечами:

— Я здесь на работе.

— Вас сюда сегодня не звали, — отвечает он. — Работать.

Тогда я поворачиваюсь к Владиславу всем корпусом и смотрю в глаза:

— Да, не звали. Но я отвечаю за это дело перед вами и перед Базаровым, а он попросил меня сделать все идеально. Мы выиграем суд, если вы не станете мне мешать. Впрочем, вы в любой момент можете освободить меня от обязательств и тогда делайте, что хотите. Но ко мне уже никаких претензий.

Мы смотрим друг на друга, не скрывая раздражения, никто не собирается опускать глаза, признавая поражение. Я, конечно, блефую, потому что мне есть что скрывать, но мы же не под присягой. И прямой вопрос не был озвучен.

— Я просто весь на нервах, — сдается он, первым отводит глаза, наливает себе воды. — Десять дней в завязке, всюду вижу обман и призраков. На работе от меня уже шарахаются. На Маруську вчера сорвался.

Маруська — это его подруга. Она догадывается, что он судится с бывшей женой не ради бизнеса, а ради того, чтобы судиться.

— Нервничать не нужно. Пусть Лидия Николаевна с Оксаной Владимировной нервничают.

Влад довольно улыбается, но в этот момент Лидию приглашает на танец какой-то недомерок примерно ее возраста. Она соглашается кивком. Они идут на танцпол и двигаются под музыку, мы с Владом поедаем глазами эту картину.

— Не могу ее забыть. Все не то, — сокрушается Голубев, тремя глотками осушая стакан с минеральной водой.