Сломанная защита

Догадываясь, что Влад заметил мое внимание и собирается подойти, чтобы, вероятно, сморозить очередную гадость, я быстро ретируюсь в сторону дамской комнаты, потому что портить себе настроение не собираюсь. Только не сегодня!

Может, потихоньку смыться домой? Торжественная часть подошла к концу, Филиппе попрощался десять минут назад.

Но не успеваю я сделать и нескольких шагов по направлению из туалета к гардеробу, как путь мне преграждает Андрей Осадчий.

— Уже уходишь? — спрашивает он."

"— Долгий трудный день, Андрей Евгеньевич, неудобные шпильки, — отвечаю предельно бесстрастно, словно он действительно исключительно защитник моего врага и ничего больше. У самой же в ушах шумит от нервного напряжения. Он тут же смотрит на мою обувь, затем возвращается к глазам.

Мимо проходят девушки, одна спрашивает, верно ли они движутся в дамскую комнату. Киваю и указываю путь.

Осадчий не двигается с места.

— Надо поговорить, — коротко.

— Все разговоры — через моего юриста, — это все, на что хватает сил.

— Твой юрист — дура, — говорит он спокойно, и я вскидываю голову, не ожидая от него подобной фразы.

— Ты сейчас… оскорбляешь мою подругу, ты отдаешь себе в этом отчет?

— Констатирую общеизвестный факт.

— Она лучший юрист по семейному праву в городе!

На что он смеется! Искренне так, от души. Отчего становится немного не по себе.

— Это она тебе сказала? — произносит, все еще улыбаясь.

— Не буду говорить, что она думает о тебе. Еще расстроишься.

— Меня не трогает, что она обо мне думает. Похвально, что она пытается думать в принципе, неплохая тренировка для мозга. Но в тему, которую я хочу обсудить, Оксану посвящать необязательно.

Я скрещиваю руки на груди и склоняю голову набок.

— Только не сейчас. Можно мне пройти?

— Или она уже посвящена? — понимание отражается на его лице, и я чувствую, как начинают пылать мои щеки. — Это вы вместе придумали? — он кивает себе, а я пытаюсь вообразить, о чем он сейчас думает, и мне становится жутко.

— Я не понимаю о чем вы, — мои губы слегка дрожат. — Не уверена, что нам стоит общаться наедине, нас могут увидеть.

— Эту идею она тебе подала, Лидия? Или ты сама додумалась?

Боже, он решил, что все это была игра. Продуманная многоходовка против него.

— Оксана удивляет меня с каждым разом все больше, — произносит он жестко, хищно прищуривается. — Хорошо, Лидия, — тянет мое имя со вкусом. — Рузайкина — Зайкина — Зайчона… Хм, можешь передать своему юристу, что у нее получилось меня раззадорить в деле, от которого поначалу хотелось поскорее отделаться, — он делает шаг в мою сторону, а я пытаюсь сбежать. В последний момент он позволяет себя обойти, шепнув напоследок: — Теперь я обберу тебя до нитки.

Он провожает меня взглядом, кожей чувствую. Она пылает, горит.