Сломанная защита

— Да мне плевать! Даже если ты его бабу трахаешь — он поступил как чмо! Ты знаешь мою позицию по этому поводу! Хочешь разборок — вызови на честный поединок и покажи, кто главный на ринге. Толпой… возле моего клуба… Это уму непостижимо! Значит так, Андрей, постарайся обойтись без полиции, я с ним разберусь сам.

— Как скажете, Игорь Вячеславович.

— И попробуй все же успеть завтра на заседание, еще одной задержки Журавлев не переживет. Мы каждый день теряем бешеные деньги, Андрей.

— Вы меня знаете, если идти смогу — я приду.

Он вздыхает:

— Мой золотой человек! Чуть не потеряли бесценный кадр! Дорогого друга! Это моя вина, я приставил к тебе неадекватного алкоголика. Думал, он отомстит своей бабе и успокоится. Говоришь, на него завели какое-то дело?

— Воровал.

— Это правда?

— Правда.

— Понял. Я сейчас же отправлю к тебе людей, Андрей. Держись… там.

— С Божьей помощью.

Кое-как мне удается все же встать на ноги и даже сделать несколько шагов, прежде чем ко мне подбегает тренер, который еще не успел покинуть клуб. Помогает опереться на плечо и ведет обратно в помещение. Базаров приезжает через час, его личный врач — немного раньше. Меня осматривают, зашивают рану над бровью, проверяют, нет ли переломов. Олигарх в это время смотрит запись, я знаю, что весь клуб утыкан камерами ночного видения.

Базаров подходит ко мне, по очереди рассматривает тыльную сторону ладоней — костяшки не сбиты.

— Меня держали, — отвечаю. — И лупили как грушу.

— Вот мразь, — говорит он так, словно выносит приговор.

Я мрачно смотрю на олигарха, еле сдерживая улыбку. Больше у Голубева нет влиятельных друзей и их денег, скорее, наоборот — влиятельные люди его презирают. Руководство в его компании пойдет против него, чтобы уберечь себя. На него повесят все грехи, протащат по всем кругам ада, после чего он сядет очень надолго.

Ублюдок решил, что может причинить ей вред. Посмотрим, как он поведет себя, оказавшись на ее месте. В ситуации, когда люди вокруг — намного сильнее и пользуются этим.

Сплевываю на пол. Еще одно дело закончено.

Глава 39

Лидия

Я долго подбирала название тому, во что сейчас превратилась моя жизнь, и наконец определилась: постапокалипсис. Время, когда катастрофа осталась позади, надо бы радоваться, но внутри лишь одиночество и тоска. Он сказал, что я ему сердце выжгла. Снова и снова прокручиваю в голове его слова, вспоминаю взгляд, интонации, колючую искренность.

Кругом пепелище. Все, что могло дать трещину, — сломано. Все, кто не позаботился о себе, — ранены.

Владу наконец-то предъявили обвинение, он из кожи вон лезет, доказывая, что те деньги ему не принадлежали. Он их перезанимал, ему отдавали. Это деньги друзей. Друзья же, в свою очередь, от него отвернулись и рвутся давать показания против.