《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Князь принял жезл и державу из рук самого царя.

Сам же Иоанн вместе с Фёдором, стояли по правую и левую сторону, чуть позади трона.

Прочая братия стояла тёмной вереницей вдоль стен, ожидая своего часа.

В палату ввели Челядина. Оковы грубо громыхали он грузного шага его, и князь насилу стоял на ногах. Он шёл босой, оставляя смазанные следы крови на каменном полу.

Поднявши свой взор, уже лишённый всякой человеческой мысли али рассудка, Челядин и вовсе не разумел увиденному. Он глядел на Владимира на троне, но не мог разуметь этому образу пред собой. Точно видя это подступающее безумие, Иоанн вступился же вперёд.

- Помнится, не принимали вы все меня своим владыкой, - произнёс Иоанн, - Кого же вы, супостаты земские, желали на трон? Не брата ль моего?

- Милости, милости… - молился Челядин.

- Видать, чёрта с два примешь ты приговор из уст моих, - презрительно молвил Иоанн, - Что же ты молвишь, великий государь?

Говоря то, владыка даже не обернулся к трону, не сводя взгляду с приговорённого.

Повисло молчание – то несколько мгновений Владимир собирался с духом.

- Знайте же волю мою – казнить мятежников, - повелел Владимир.

- А семью его? – вопрошал Иоанн, всё так же впиваясь чёрным взором на Челядина.

- И семью, - бросил Владимир, и голос его лишь самую малость подвёл, дрогнув в конце.

- Быть же по сему! – провозгласил Иоанн и дал отмашку братии.

- Милости! – взмолился Челядин, и тяжёлый удар огрел его по лицу с такой силой, что едва не лишил жизни.

То был Алексей Басманов, пресекая бесполезные мольбы.

- Ты ж погодь маленько, - молвил Малюта, - того гляди, башку бы снёс, а он ещё с дочурками своими не простился!

На сих словах и раздался грохот тяжких оков в коридоре. В палату вволокли несколько девушек, раздетых донага. Побитые их былые тела исполосованы кровавыми отметинами, избиты, растерзаны. Одна из девиц и вовсе волочилась по полу замертво – её остекленевшие, точно рыбьи глаза пялились в пустоту."

"Насилие длилось несколько часов. Рассудок Челядина милосердно притупился ещё заточении, и по сему всё виделось ему мутным размытым кошмаром. Надрывные крики, омерзительный хруст смешался адским видением, которое вот-вот должно растаять. Всяко, иного разумения не было, и князь предался беспамятству.

Когда расправа свершилась, Иван лишился всякого разума. Он глядел пред собой, видя пятна, но не образы. Он не чувствовал, как терзали и его собственную плоть – тело дрожало само по себе, то было уже куском бездушной плоти.

Наконец, Иоанн приблизился к князю, которого давно оставила душа, но жизнь – упрямая тварь, всё не покидала тела. Царь опустил руку на плечо Челядина.

- Милую, - произнёс владыка, точно одаривал великим благословением.

Скуратов обнажил тяжёлый топор и снёс голову князя в один удар.