《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

- И то верно. Уж больно заносчивая шавка эта Басманская, - ответил Афоня.

- И не таких отделывали, - молвил Малюта, чуть мотнув головой.

Афоня усмехнулся, опуская взгляд на руку. Шрам огрубел, и стал будто бы яснее виднеться на руке. Вяземский цокнул, почёсывая кисть.

- Поди, и тебе татар чем удружил? – вопрошал Афанасий.

Малюта отмахнулся.

- Не боле, нежели остальным. Где ж ему поспеть-то? – ухмыльнулся Малюта, - Денно царю служит, а уж нощно и подавно!

Вяземский перевёл хмурый взор на Малюту.

- Я знаю тебя, Гриш, - молвил князь, - поди, задумал чего? Не таи.

Малюта бросил короткий лукавый взгляд на Вяземского, да беглою украдкой огляделся.

- Ты ж, Афоня, утаил от меня, - Скуратов понизил голос, и говорил так, будто бы эти слова и впрямь с трудом ему давались, - что привёз подарок для Феденьки, и не от кого-то, а от самого Михал Михалыча.

Вяземский пожал плечами.

- Свалим на немца, - ответил Афанасий, отмахнувшись.

- А то, - согласно кивнул Малюта, - коли уж прижмёт, так да. Да погоди в перепалку вступать – будет твоё слово против слова Федькиного. Не знаю, как ты, я бы пока втихомолочку да переждал бы. Всяко, мальчишка наскучит царю – не бывало ж иначе. А от тебя я таить ничего и не таю – просто говорить-то неча.

На сим Малюта развёл руками, да пошёл своею дорогой, Афанасий своей.

Спускаясь по каменной лестнице, князь уж издали заприметил гонца. Лицо знакомое – кто-то из слуг земских. С тихой ухмылкой, Афанасий уж предвидел, сколь пылкой будет челобитная.

Не успел гонец перевести дыхания да слова молвить, как Вяземский упредил его жестом.

- Нынче уж всё без толку, - отрезал князь, спускаясь по лестнице, - Пусть бегут на все четыре стороны, да востро бегут – мы спускаем гончих.

…

Фёдор присвистнул, стегнув хлыстом воздух. На узкой дороге и развернуться было негде. Телега с большою поклажей стала, и извозчик в ужасе глядел, куда угодил. Покуда мужик и смекал, что к чему, его стянули за шкирку, бросил в грязный талый снег.

Морозов, да прочие опричники, принялись приглядывать себе чего ценного.

Крик ужаса разодрал грудь крестьянина, как завидел он, что с дерева свисают тела повешенные.

- Тащите его, - приказал Басман-отец, указывая на дерево.

- Добрый сударь, грамоты! – взмолился мужик, - Грамоты имею при себе!

Мужик насилу вырвался, да вытащил бумаги, что держал подле самого сердца.

Басман-отец вырвал с рук мужика бумаги и бегло их оглядел.

Вскинув брови, опричник согласно закивал.

- Эйто ты славно, что сразу сказал, - молвил Алексей, хлопнув мужика по плечу, - Федь, у него грамоты.

Фёдор поглядел на бумаги, оставаясь в седле. Юный Басманов присвистнул, кивнул головою.

- Эй, Андрюх! – окрикнул Фёдор, глядя на дерево.

На одно из веток немец маялся, свесившись вниз головой, да держась лишь ногами.

- Ась? – крикнул Штаден.