《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

- Так об чём там я сказывал? – вопрошал сам себя Алексей, почёсывая затылок, покуда во светлицу проходил Фёдор Басманов, ведя подле себя за руку княжеского сына малолетнего.

- Чай, дорогой, заруби-ка себе носу – на сей раз последнее предупреждение, - молвил Алексей, направившись к выходу. – Боле нету царской милости к старику Филиппу.

Когда Басман-отец поравнялся с Фёдором, юноша потрепал сына князя по голове, да и отпустил к Ивану. Князь на мгновение пересёкся взглядом с молодым опричником. Присвистнув, Фёдор затянул простенький лад, да направился к выходу вместе со своим отцом.

Басмановы сели по коням, но отчего-то Алексей не спешил трогаться. Юноша поглядел на отца, желая разгадать его думы.

- Сука этот ваш Филька, - сплюнул Алексей, глядя на погромленный княжеский двор, - Мучеником решил сделаться, видать.

Фёдор пожал плечами, ибо и впрямь не знал, что ответить.

Басмановы выехали на дорогу, притом путь держали не в Москву, а в Александровскую Слободу. На перепутье зоркий взор Фёдора приметил пару всадников, что, ведать, направлялись как раз к князю Колычёву.

- Чей там? – спросил Алексей, видя, как Фёдор замешкал.

- Как пить дать, Бельский… и что здесь этот бес забыл? – молвил юноша.

- Да плевать, и без того припозднились! – отмахнулся Басман-отец, стегнув своего коня.

…

Ночной покой собора нарушил звук тяжёлой двери. На порог явился князь Бельский.

Песнопения тянулись с хоров, вознося молитвы к высоким куполам, откуда глядел Господь на чад своих.

Князь же Бельский пришёл обращаться не к Богу, но к слуге его, митрополиту.

Старец подливал масло в лампады. Огонёк дрогнул, и Филипп обратился взором к вошедшему.

Бельский едва хотел молвить всё, что было на сердце его, да замер. Печать скорби и терзаний оставило свой тяжкий след на челе старца.

Князь сглотнул, смиренно опустив лицо.

- Верно, ведомо вам, отче, о том, с чем явился я, - произнёс Иван, и рука его невольно сжалась в кулак от злости.

Не мог княже не преисполниться гневом, как пред глазами вновь стояла та картина, коию узрел он у Колычёвых.

Филипп замер, глядя, как слабый огонёк лампады дрожит пред святым образом.

- Я пришёл за исповедью, - коротко молвил князь.

Митрополит повёл головой на речь Бельского.

- Много на моей душе греха, и ещё больше мне придётся взять на душу, - с тяжёлым сердцем признался Иван.

- Не уподобляйся им, - молвил Филипп, опуская руку на плечо князя."

"- Я не уподоблюсь, клянусь, отче, - молвил Иван, сложив руки, испрашивая благословения митрополита.

…

Служба не могла идти своим чередом. Певчие на хорах сбивались несколько раз, и напев их казался плоским.

Несколько коротких взглядов царских опричников поднимались на хоры, поглядывая, отчего же у них ни черта не ладится. Видать, виною были мрачные фигуры, явившиеся нынче на службу.