《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Иоанн сидел на уготованном ему месте, несколько возвышаясь над ближними своими опричниками. Князь Вяземский приступился к царю, преклонил колено и поцеловал царский перстень. Владыка ответил коротким кивком.

Афанасий несколько посторонился владыческого трона, да опёрся руками об арку, взирая на кровавые игрища.

- Привели, - молвил Григорий, едва Афанасий подался к другу, - значит, царю нашему светлому зверюгу. Дескать, от оно – с охоты. Ну, и вопрошает царь-батюшка – злобный ли косолапый? И мужики ему давай наперебой – дескать, ещё какой! И злее не сыскать! От и натравил царь-батюшка на мужиков зверя ихнего же.

- И поделом, – усмехнулся Афанасий, мельком взглянув на владыку.

Лик Иоанна был холоден, да сокрыт хмурной задумчивостью.

- А Федьку-то не видать? – вопрошал Вяземский, мельком оглядывая ближних при троне царском.

Григорий кивнул.

- Сим утром отбыл в поместье евонное, да немца с собою прихватил, – молвил Малюта.

Князь Вяземский глубоко вздохнул, да кивнул пару раз.

- От же Басмановы, как собаки дворовые плодятся! – усмехнулся Афанасий.

- Неужто и впрямь думаешь, Федька девку свою смог обрюхатить? – тихо кашлянул себе в бороду Малюта.

Вяземский пожал плечами, да отмахнулся.

- Почём же нет? – вопрошал Афанасий, точно сам себя.

Григорий почесал бороду, глядя вниз, во двор.

…

Фёдор целовал руки матери, и Светлана тепло и нежно обняла своего сына. Не поспевала барыня, не поспевала за тем, как растёт, да как мужает её отрок.

Меж тем крестьяне спешили занести привезённые богатства в дом – начало малость моросить, и холопские ой как страшились, кабы не попортилось барское добро. Штаден хаживал мимо холопов, грозно, нелюдимо поглядывая на них.

Фёдор с большой гордостью показывал матери привезённые платки да платия, летники роскошные, шубы с пышными мехами, а сребра да злату в резных ларях и вовсе было не счесть.

Барыня не скрывала алчного огня в очах своих – прелестные дары манили, притягивали благим великолепием. Мягкие шелка да меха так и лоснились под белою рукой, и самоцветы в серьгах так и дрожали драгоценными капельками, объятые хладным серебром.

Фёдор с удовольствием глядел, как ясные очи милой матушки скачут с летников на шкатулки с длинными серьгами, а с них на шубы и многое и многое.

Светлана поцеловала сына в лоб, да оглядела юношу с головы до ног.

- Почаще приезжай, родной, – вздохнула мать, накидывая на плечи расшитой платок.

Узорные цветы богато объяли её плечи, расстилаясь искусным шитьём.

- Служба, служба… - протянул юноша, садясь за стол. – Рад, что по сердцу тебе пришлось.

Басманов кивнул на плечи матери. Светлана улыбнулась, и согласно кивнула, не отводя взгляду с Фёдора.

- Знается мне, вы славно поладили с Варей? – Фёдор вскинул бровь.

- Невестка – вся моя отрада нынче.