《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Покуда Алексей пребывал в раздумьях, он и не глядел на крестьянку, и это ж притом, что девица была преславна собою – весь Басман преисполнился размышлениями."

"Из того его выбил тихий звук – что-то звонко стукнуло об стол прямо подле него. Алексей не сразу и внял тому.

Перестилавши постель царскую, крестьянка сыскала средь перин ту драгоценность – уж заметно поблёскивало серебро витиеватых узоров.

Преисполнившись честного намерения, положила серьгу на стол, дабы не затерялась где, Алексей было и не обратил взору на то, как вдруг одна-единственная мысль заглушила собой весь рассудок.

Тело воеводы оцепенело, противясь истине, коия лежала пред ним. Лишь спустя пару мгновений он нашёл в себе силы обратиться взором к этой чёртовой побрякушке.

…

Тяжёлый шаг, раздававшийся в коридоре, заставил Фёдора подняться с подоконника, спрыгнувши на пол. Когда юноша уж было хотел отворить дверь, та сама распахнулась, да со всею силою грохнула о стену.

Петли едва выдержали, а древесные доски не иначе, как дали где трещину. На пороге стоял Алексей, да хмуро глядел исподлобья. Фёдор неволею отшагнул назад, не ведая ещё, с чем явился отец.

- Отче?... – вопрошал юноша, и сам подивился, как голос его шаток.

Алексей тяжело вздохнул, мотнув головой. Губы его были плотно стиснуты, покуда хранил гнетущее молчание. Лютый взгляд опричника, исполненный грозной суровости, опустился в пол, покуда Басман-отец поднял руку пред собой.

По спине Фёдора пробежал холодок, сердце дрогнуло. Юноша поджал губы, и брови сами поднялись, как заметил серьгу в руке отца.

Алексей глубоко выдохнул, подымая очи на Фёдора, и не признал юноша ныне отца своего – тот взгляд полнился жесткой яростью, лютой обжигающей ненавистью, без тени, без единого слабого отблеска ничего из былого.

Басман-отец бросил короткий взор на юношу, лишь с тем, чтобы сверить серьги, чтобы убедиться в безбожно отвратительной, безобразной правде.

Алексей закатил глаза, стиснувши губы сильнее, как уразумел – то серьга, бесспорно, утраченная его сыном. Из горла раздался сдавленный звук, не то стон, не то стенанье какое, полно отчаянной ярости, запертое глубоко в душе его.

Фёдора покоробило, и он сглотнул, не ведая, куда податься, не ведая, что молвить.

- Растолкуешь? – произнёс Алексей, и голос его звучал едва ли по-человечески.

Слова отца заставили юношу дрогнуть, да прикрыть очи. Пребольно юноша прикусил губу, но всяко не чувствовал ничего.

- Растолкуй. – повелел Алексей, в безволии бросая серьгу под ноги парня.

- Неча толковать. – молвил юноша, поднимая взгляд на отца. – Ведомо тебе.

Алексей вздохнул, и лицо его искривилось в премерзком отвращении. Фёдор едва выдерживал этот взгляд на себе, и было дрогнул, когда Алексей взвёл руку.