《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

- Это ж чем же царь-батюшка разгневался, что не сошёл даров принять? – вопрошал Алексей, понизив басистый голос свой.

- Отчего же сразу-то разгневался? – молвил Фёдор, пожав плечами.

- А что же? – вопрошал Алексей.

- Неужто мне-то ведомо? – спросил юный Басманов, пожавши плечами.

- А сам-то с утра где был? – молвил Алексей, почёсывая бороду. – Не видать тебя было на трапезной.

- Неужто бранить будешь, что проспал я? – вопрошал Фёдор.

Алексей было хотел продолжить расспрос, да бросил. Лишь глубоко вздохнул, постукивая по столу, и уж сердце его вдруг зачуяло неладное. Притом, лукавое ощущение никоем не могла обличиться во слова, и не ведал воевода, никак не ведал, что именно не даёт нынче ему покоя.

Фёдор же продолжил обходить застолие, не упустив и Малюту, что стоял поодаль, да бдил за порядком. На подобной службе взор у Скуратова делался вовсе лютым, отчего же и сыскал молву народную, мол, сродник он медвежий.

Юный Басманов прищёлкнул краивчим, заметив, как скоро убывает сладкое вино. Крестьяне с поклоном спешно удалились. Фёдор тем временем обходил Вяземского, и, склонившись подле кубка его, наполнил чашу опричника.

Вяземский отвлёкся от размышлений над судьбами семей купеческих, коих сам Афанасий сроду не видывал – да видать-то и не горел желанием. Опричник провёл по лицу, глядя, как белая рука юноши придерживает тяжёлый серебряный кувшин, и тёмное вино полнится, пребывая в золотом кубке. Самоцветы на перстнях юноши поигрывали мягкими отблесками.

То действо отчего-то заворожило князя, и он отмер, лишь когда белая ткань полотенца утёрла гнутый край кувшина. Лишь тогда Вяземский заметил, что мало того, что пришлые купцы стояли пред ним, всё выжидая, как князь даст ведать волю свою.

Боле всего Афанасия покоробил взор юноши – тот лукавый взор со вскинутою бровью соболиной на белом лице.

Вяземский отмахнулся, возвращая грамоту купцам.

- Просите у царя. Нет на то воли моей. – бросил опричник, пресекая резким тоном своим всякие моления да упования.

…

Вечер наступил по-зимнему быстро. Когда опричники простились с купцами, да выпроводили их со двора, уже начало темнеть, и снега сделались тёмно-голубыми. Сухой воздух было иной раз больно вдохнуть.

Алексей да Фёдор спускались по каменному приснеженному крыльцу. Парню всё не терпелось гнать лошадь свою по полям, вздымая первые белые покрова, да пришлось унять свои желания.

Не успели купеческие все сесть поверх лошадей своих, как во двор ворвался всадник.

- Обожди-ка с Данкой резвиться. – насторожился Басман-отец, спеша к прибывшему.

Гонец прибыв в страшной спешке. Одного взгляду хватало – не щадил ни себя, ни коня своего.

Алексей скоро узнал человека своего, и ведал опричник – сей посланник прибыл из Костромы.