《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Примечание к части

Рубрика для бояр: Огромное спасибо донатерам! Вы просто солнышки, спасающие меня в эти непростые времена! Я бесконечно рада вашей поддержке! Да будет Бог в вашем доме, в вашем сердце, пусть хранить душе и телеса ваши от всяких невзгод и тягостей, ниспошлёт вам мир и благость на многие лета!

Ежели есть у вас, добрые, сердобольные, грошик, не поскупитесь, милосердные мои!

https://www.donationalerts.com/r/jack_gelb

Буду рада каждой копеечке!

Примечание к части

Рубрика для бояр: Бью поклон земной, люди вы благие, люди добрые! Всех благ вам, и подношение ваше воздастся вам во сто крат, и будет мир и покой и процветание дому вашему! Заступничества земного и небесного на многое лето!

Стать боярином можно по ссылочке:

https://www.donationalerts.com/r/jack_gelb

Глава 4.5

Немец переступил порог, и ненароком задел ногою сундук. Едва боярин мог устоять на покатой крышке подставленного ларя – одно шевеление, и мужик свис. Шея его хрустнула, лик навеки исказился.

- Да сукин ты сын! – огрызнулся Малюта, подымая взор.

Григорий даже приостановил сгребание всякого серебра да золота с резного поставца. Подле же него ко столу Афанасий прижал девицу – на вид ей было не больше шестнадцати. Медная коса уж растрепалась, а сквозь юбку проступали темнеющие пятна крови. Зажмурилась дочка барская, и тельце её совсем юное охвачено было дрожью лютой, придавленная грубой рукой Афанасия за шею ко столу.

Подле же них Алексей надругался и над женою барской, заломив ей руку за спиною до такой боли, что руку вовсе отняло.

Генрих обернулся, глядя на повешенного, покуда Малюта с досадой сплюнул на пол.

- Глядеть ему должно! – бросил Скуратов, указывая на стол.

- Да плевать, и так славно! – с усмешкой отозвался Вяземский, придавив девчушку сильнее.

…

Тёмная река делила пожелтевшие дали. Мелколесье догорало последним дыханием поздней осени. Вода скоро покроется толщей льда, но пока что чёрная вода степенно шла своим ходом, точно засыпая на ходу.

Воздух в тревоге замер в преддверии зимней поры, как выжидали и безлюдные просторы. Река огибала скромное возвышение, с коего тянулись тонкие берёзы, утративши премного листвы своей, а та, что осталась, переполнилась осенним цветом.

Средь сих берёз сидел мужик в коротком тулупе. Мех поредел, затёрся. Общий облик мужика сразу выдавал крестьянского. Холоп потирал грубые руки свои, отмеченные мозолями, да всё вглядывался вдаль.

Его неказистая кобылка с худыми, впавшими боками стояла у самого берега и хлебала холодную речную воду. Изредка скотина водила ушами, когда крестьянин вновь и вновь тяжко вздыхал, да в волнении семенил на месте, али прохаживался из стороны в сторону.

Наконец мужик замер, завидев вдалеке одинокого всадника.